Надежда для пришельца - Эмори Мур
— Это не моя вина!
— А чья?
Видение сменилось снова.
Она увидела Айко.
Он стоял на коленях, а перед ним возвышалась чёрная фигура с красными прожилками — Кровавый. Его рука лежала на голове Айко, и розовая кожа любимого бледнела, серела, становилась прозрачной.
— Нет! — закричала Надя. — Отпусти его!
— Он умрёт, — равнодушно сказал Морвуд. — Ты не успеешь. Ты слишком слабая. Ты не воин. Ты просто испуганная девочка, которую выдернули из её никчёмной жизни.
— Заткнись!
— Кровавый выпьет его досуха. А потом придёт за тобой. И за твоими подругами. Вы все умрёте. А он будет смотреть.
Айко поднял глаза. В них не было розового света — только серая пустота.
— Надя... — прошептал он. — Почему ты не спасла меня?
— Я... я не могла...
— Ты не захотела. Ты всегда думала только о себе.
— Нет!
— Ты никого не любила по-настоящему, — продолжал голос Морвуда. — Ты боялась любить. Ты боялась потерять. И в итоге потеряла всех.
Надя упала на колени.
Айко рассыпался в прах. Чёрная фитура засмеялась. И тьма сомкнулась вокруг.
— Это твой страх, — сказал Морвуд. — Самый глубокий. Не смерти. Не боли. А того, что ты не справишься. Что подведёшь. Что те, кого ты любишь, умрут по твоей вине.
Надя не могла дышать. Грудную клетку сдавило ледяными тисками. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.
— Посмотри на него, — приказал Морвуд.
Тьма расступилась, и Надя увидела... себя.
Она лежала на алтаре в круге эмоций. Бледная, неподвижная, с открытыми глазами. А рядом стояли Вера и Люба — и плакали.
— Она не вернётся, — сказала Вера. — Она сломалась.
— Надя... — всхлипывала Люба. — Надя, пожалуйста...
— Бесполезно, — голос Айко. Он стоял в стороне, и лицо его было мёртвым. — Я потерял её. Я не смог защитить.
— Это не ты виноват, — прошептала Надя. — Это я... я сама...
— Ты сама, — подтвердил Морвуд. — Ты сама выбрала страх. Ты сама позволила ему победить. Ты слабая, Надя. Всегда была слабой.
— Я не слабая! — закричала она. — Я прошла круг! Я выдержала гнев Корвуса! Я...
— Ты бежишь, — перебил Морвуд. — Ты всегда бежишь. От чувств, от боли, от любви. А теперь бежишь от страха. Но от него не убежать. Он всегда с тобой.
Надя замерла.
— Что?
— Страх не враг, — сказал Морвуд. — Страх — это тень. Твоя собственная тень. Чем быстрее ты бежишь, тем длиннее она становится. Остановись — и она замрёт. Обернись — и увидишь, что это всего лишь ты.
Тьма начала рассеиваться.
— Прими свой страх, Надя. Не борись с ним. Не убегай. Просто признай: да, я боюсь. Боюсь потерять тех, кого люблю. Боюсь не справиться. Боюсь умереть. Это нормально.
— Нормально?
— Это делает тебя живой. Мёртвым не страшно. Мёртвым вообще ничего не страшно. А ты живая. Значит, имеешь право бояться.
Надя почувствовала, как лёд в груди начинает таять.
— Но если ты позволишь страху управлять тобой — ты проиграешь. Если же ты примешь его, как часть себя, и пойдёшь дальше — ты победишь.
— Как?
— Дыши, — сказал Морвуд. — Просто дыши. Чувствуй страх каждой клеткой, но продолжай дышать. И делать то, что должна.
Надя закрыла глаза.
Она чувствовала страх. Он был здесь — холодный, липкий, огромный. Он говорил ей: «Ты не справишься. Ты слабая. Все умрут по твоей вине».
— Я слышу тебя, — прошептала она. — Я знаю, что ты здесь. Но ты мной не управляешь.
— Ещё, — голос Морвуда звучал одобрительно.
— Я боюсь, — сказала Надя громче. — Я очень боюсь. Боюсь за Айко, за Веру, за Любу, за себя. Но я всё равно пойду в бой. Потому что это мой выбор.
— Хорошо.
— И если я умру — я умру, защищая тех, кого люблю. Это лучше, чем жить в страхе.
Тьма рассеялась полностью.
Надя стояла в круге чёрных камней, покрытая холодным потом, дрожащая, но живая. Морвуд смотрел на неё своими пустыми глазами.
— Ты прошла, — сказал он. — Первый урок.
— Был только первый? — выдохнула Надя.
— Их будет много. Но главное ты поняла: страх — не враг. Он твой сторож. Твой телохранитель. Твой советчик. Но не хозяин.
Он протянул руку и коснулся её плеча. Тепло разлилось по телу, смывая остатки ледяного ужаса.
Глава 20. Трапеза воинов
После урока страха Надя еле держалась на ногах.
Морвуд отпустил её без лишних слов — просто кивнул и растворился в тумане. Надя сделала шаг, второй, и поняла, что ещё немного — и упадёт прямо здесь, на этой мёртвой земле.
— Надя!
Айко подхватил её под руку, не давая рухнуть. Лицо его было бледным — насколько вообще может быть бледной розовая кожа.
— Ты как? — спросил он, вглядываясь в её глаза.
— Жива, — выдохнула Надя. — Кажется.
— Ты белая как мел. И дрожишь.
— Там было... холодно. Очень холодно.
Айко прижал её к себе, пытаясь согреть. Надя уткнулась носом в его грудь и с удивлением поняла, что по щекам текут слёзы. Она даже не заметила, когда начала плакать.
— Пойдём, — тихо сказал он. — Надо поесть. У воинов сейчас общая трапеза. Тебе нужно восстановить силы.
— Я не могу ни на кого смотреть, — прошептала она. — Я разваливаюсь на части.
— Можешь. Ты сильная. И никто не осудит тебя за слабость после урока Морвуда. Все здесь знают, что это такое.
Он обнял её за плечи и повёл через лагерь.
Общая трапеза воинов проходила в огромном шатре — вернее, в сооружении из живых лиан, переплетённых так плотно, что они образовывали настоящий купол. Внутри стояли длинные столы и скамьи, вырезанные из камня, но покрытые мягким мхом для удобства.
Когда Надя вошла под руку с Айко, все взгляды обратились на неё.
За столами сидели десятки воинов — красные, чёрные, серые, фиолетовые. Они ели, пили, громко разговаривали, но при появлении Нади разговоры стихли.
— Смотрите, — раздался чей-то голос. — Землянка идёт.
— После Морвуда? — спросил другой. —
