Боец с планеты Земля (СИ) - Тимофеев Владимир

Тут-то меня и накрыло.

Никогда раньше не ощущал ничего подобного.

Это было одновременно и страшно, и восхитительно.

Меня буквально распирало желанием, диким и необузданным.

Я абсолютно точно знал, что если его куда-то не выплесну, то разорвусь на тысячу мелких осколков.

К счастью, объект моего вожделения находился прямо передо мной и, похоже, испытывал то же самое.

Острые коготки вонзились мне в спину, тело забилось в судорогах, и через миг мы просто слились в экстазе, забыв обо всём на свете, разом отринув все имеющиеся в этом мире условности и предрассудки…

Когда всё закончилось, пришло ощущение, как будто я вынырнул из глубины и теперь никак не могу надышаться. Глотаю ртом воздух, а он настолько тяжёлый и твёрдый, что не желает протискиваться сквозь горло в лёгкие, а если и попадает туда, то давит на них как каменная плита. Перед глазами всё расплывалось, в голове стоял гул, кожа горела огнём, в воспалённом мозгу мелькали «живые» картинки…

Вот я стою у стены, передо мной десяток бойцов с лучемётами. Они вскидывают оружие. Слышится команда «Огонь!»…

Стена исчезает. Вместо неё — площадь, заполненная народом. Стою на каком-то ящике, на шее петля. Ко мне подходит мужик в красном колпаке, с виду вылитый капитан Дидрич, зло ухмыляется и пинает ящик ногой…

Площадь всё та же, только уже без виселицы. Стою на коленях, руки связаны за спиной, голова лежит на залитой кровью колоде. Рядом опять Дидрич, в его руках огромный топор. Лезвие взметается вверх и рушится на мою шею…

От дыма нос начинает чесаться…

Что, меня теперь жгут, как Джордано Бруно?..

Нет. Это уже наяву…

Герцогиня лежала на другой половине кровати, закрывшись одеялом по горло, и молча курила. На меня она не смотрела, её взгляд был направлен в стену напротив. Скорее всего, прикидывала, как будет меня расстреливать: из рельсотрона или из плазменной пушки.

Что ж, это было логично. Наказание вполне соответствовало степени совершённого преступления.

Странно, конечно, но меня это волновало отнюдь не в первую очередь. Расстреляют и фиг с ним. И вообще это будет потом. А сейчас мне просто хотелось жрать. Видимо, сил потратил чересчур много…

Обмотав чресла найденным на полу полотенцем, поднялся с кровати и побрёл к столику. Назад не оглядывался. Что случилось, то и случилось, чего теперь горевать-то?

На овощи с фруктами особо не налегал, сосредоточившись на мясном. Белок — штука полезная, он и на поле боя хорош, и в постели.

— Мне жаркое оставь, — прозвучало через пару минут с соседнего кресла.

Голос у герцогини звучал хрипловато. Наверное, тоже изрядно вымоталась после этого чёртового «Кардонийского».

Я отложил в сторону наполовину обглоданную голяшку и взглянул на Анциллу.

Она сидела, завернувшись в тонкую простыню, придерживая верх левой рукой. В правой у неё была вилка. Этой вилкой герцогиня шуровала в тарелке с закусками, отправляя их в рот кусок за куском. Вид у дамы был мрачный.

— Вофы пйынефи, — приказала она совсем неаристократично, продолжая жевать.

Воды я набрал в ванной, прямо из крана, в какой-то кувшин, отыскавшийся около зеркала.

Вернувшись, налил и себе, и Анцилле.

Та забрала свой бокал, глянула на меня с подозрением, на всякий случай понюхала, но всё-таки выпила.

После этого минут десять мы просто ели. Жадно, не отвлекаясь. Ну, прямо как два представителя семейства кошачьих после удачной охоты и не менее удачного спаривания.

К концу трапезы настроение у Анциллы улучшилось, Щёки порозовели, морщинки разгладились… А я смотрел на неё и чувствовал себя подлецом.

Какая же она, блин, красивая! Пусть и немного «испорченная» голографической маской, но всё равно — я таких никогда не встречал.

Через какое-то время она, наконец, почувствовала на себе мой взгляд и, отложив очередной бутерброд, «стрельнула» в ответ. Нарочито насмешливо и слегка грубовато, как раньше, будто и не было у нас ничего.

— Ну и зачем?

— Что зачем?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Смотришь зачем, как кот на сметану? Неужели влюбился?

Я покачал головой:

— Нет, экселенса. Влюбиться в вас невозможно…

Анцилла приподняла бровь.

Или мне показалась, или в её глазах мелькнуло что-то вроде обиды.

— …Вас можно лишь обожать.

Несколько секунд она смотрела на меня пристально-пристально, словно бы что-то решая, затем медленно поднялась и, чуть улыбнувшись, одним резким движением сдёрнула с себя простыню:

— Ну что, пойдём что ли?

— Куда? — уставился я на протянутую руку.

— Куда, куда… кувыркаться, конечно, куда же ещё? Ночь длинная. Проверим, каков ты без допинга… Ха… Обожатель…

Без «допинга» мы всё-таки не обошлись, выпив на пару всё оставшееся вино и угомонившись только под утро.

Думаю, те, кто за нами подсматривали (если, конечно, подсматривали), получили огромное удовольствие от этого реалити-шоу. Чего мы только не вытворяли в постели! Ни в жизнь не поверил бы, если бы сам не участвовал. Дама моего сердца оказалась такой затейницей, даром что герцогиня. Но самое удивительное: даже после того, что произошло, я всё равно не мог перейти с ней на «ты». Даже во сне… Хотя снов в эту ночь мне как раз и не снилось. Спал как убитый. А проснулся лишь от того, что меня стали дёргать за ногу. Причём довольно настойчиво…

— Давай, просыпайся. Тут про тебя говорят.

— Про меня? Говорят? Кто? — продрал я глаза и уставился на свисающий с потолка головизор.

Герцогиня, уже одетая, сидела на крае кровати и смотрела в 3d-экран.

На экране красовалась моя физиономия. Официальная, из личного дела.

Невидимый диктор давал пояснения. Внизу, бегущей строкой, шёл текст.

«Рядовой Вит Ал. Дезертировал из 37-го легиона. Особо опасен. Подозревается в нескольких изнасилованиях и убийстве 6 человек, в том числе 2-х детей. Всем, кто знает о его местонахождении либо видел этого человека, просьба сообщить по номеру… За информацию, способствующую его задержанию, гарантируется денежная премия — 5000к… Особые приметы разыскиваемого:…»

Дальше по новостям шли кадры «с места событий». Несколько полностью сгоревших флаеров. Кровь на асфальте. Закрытые тканью трупы. Патрулирующие город отряды военной полиции и сводные группы штурмовиков и десанта…

— Серьёзно взялись, — дёрнула плечом герцогиня. — Догадываешься, что это значит?

— Что?

— Тебя списали. Причём подчистую.

— А вас, экселенса?

— А я стану новой жертвой насильника и убийцы. Меня похоронят с почестями в закрытом гробу. Тебя же, скорее всего, грохнут при задержании, после чего сожгут, а пепел выкинут в море.

— Отличная перспектива. Я прямо польщён.

— Напрасно ёрничаешь, — нахмурилась экселенса. — Это и вправду серьёзно.

— А я и не ёрничаю, — развёл я руками. — Я радуюсь.

— С чего бы?

— Ещё не сообразили?

— Нет.

— А зря. Ваш Дидрич — классный мужик. Всё устроил как надо. Даже не ожидал от него.

— Поясни.

Я указал на экран.

Прямо сейчас оттуда вещал прописные истины сам капитан Дидрич. Правда, в легенде под новостями он был указан не как офицер безопасности, а как начальник пресс-службы военной базы. И знаки отличия на его форме отсутствовали.

— Мы ведь что собирались? Мы собирались дождаться утра, когда будут заканчиваться вчерашние увольнительные. Так?

— Так.

Я застегнул последнюю пуговицу на рубашке, нацепил тактические очки, надел шляпу и сел на кровать рядом с Анциллой. Так было удобнее. Говорили мы тихо, звук головизора заглушал разговор, а повышать голос и тем более повторять сказанное мне не хотелось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Смотрите, экселенса. По нашему плану, я должен был отыскать в квартале кого-то из наших, возвращающихся в ППД, и через него передать информацию для майора Вирстафена. Дальше нам требовалось просто ждать, когда нас эвакуируют.