Гранд-адмирал. Том третий. Часть 2 - Илья Сергеевич Модус

всего-то учитель решил осуществить проверку своего ученика на «вшивость». При этом учитель после удара световым мечом, еще и жив оказался. А сам Кун, решив, что убил его, понял, что дороги назад нет. И пустился «во все тяжкие».

Так или иначе, но чем больше копаешься в памяти, тем сильнее подозреваешь, что с «этими форсюзерами что-то не так: то ли мозгов нет от рождения, а потому у них есть Сила, то ли чем дольше учатся использовать Силу, тем меньше мозгов у них остается».

Впрочем, это вопрос к Маре Джейд.

Посмотрим что из нее получится после тренировок.

А пока же, мне предстояло решить судьбу молодого мужчины, известного как Браво-II.

— Вы нарушили прямой приказ, агент, — напомнил я.

— Да, сэр, — ответил он.

— Полковника Вессири было приказано взять живым.

— Так точно, сэр.

— Но вы сделали все, чтобы этого не произошло.

— Да, сэр, я убил его.

— Причина?

Сергиус оторвал свой взгляд от полированного металлического стола камеры для допросов и посмотрел мне в глаза:

— Этот человек пытал Моло Химрона. Он стоял за уничтожением его группы. Он пособник Айсард и пользовался положением, чтобы беспричинно жестоко уничтожать тех, кто ей противостоял. Из-за их действий подполковник Химрон принял решение покончить с собой, опасаясь того, что за время плена мог стать «спящим агентом», — быстро и по его мнению даже аргументированно, ответил агент. — Я не оправдываю себя, сэр. Я нарушил приказ, не совладав с эмоциями. Но я много лет работал с Моло и его группой, курировал их операции. Они для меня больше чем подчиненные, и я полностью осознаю, что это неправильно. Убикторат учил относиться к оперативникам как к расходному материалу, ценность выживания которых определяется лишь значимостью порученной им операции. Я так не могу, я так не умею и не буду делать. Я сознательно пошел на убийство полковника Вессири для того, чтобы отомстить за Химрона и его людей. Жестокое убийство полковника послужило для меня эмоциональной разрядкой. Готов понести любое уготованное мне наказание.

По факту — это не ответ.

Это готовый, взвешенный, аргументированный рапорт.

Его можно цитировать и заносить в итоговое решение закрытого заседания трибунала.

Собственно, они там и отражены.

Контрразведка сработала быстро, четко, без проволочек.

Изучать весь приговор нет даже смысла — там всего пара страниц с перечислением показаний и перечнем нарушенных положений должностных инструкций, приказов, Уставов…

Итог и без того понятен — смертный приговор.

С формальной точки зрения.

С общечеловеческой, военной морали простого разумного, его аргументация мне понятна.

Оперативник на задании — это человек, готовый ко всему.

В том числе и к пыткам.

В том числе и к смерти.

Моло это прямо сказал.

— Вы ошибаетесь, агент, — заявил я. — Моло Химрон сам решил закончить таким образом свою жизнь, не видя другого варианта развития событий.

— Это было связано с действиями Айсард и Вессири, — заявил Сергиус. — И возможной опасностью Моло по возвращению.

— В том числе, — согласился я. — Но решение было непосредственно за ним. Он мог провести остаток жизни в лечебнице, позволив нам изучать себя и способы противодействия обработке.

— Это не жизнь, сэр, это существование.

— Так это или нет — лишь вопрос точки зрения, — примирительно сказал я. — С решением Химрона я согласен не был. Но позволил случиться этому, потому что понимал его логику. Почему же вы тогда не попытались убить меня и тех, кто не остановил его?

Сергиус, несмотря на мою уверенность в обратном, даже не попытался обдумать момент.

— Ваши действия, как и решение Майора умереть — это следствие. Причина — в действиях Айсард и Вессири.

— Или же она в том, что я направил его на то задание.

— При всем уважении, сэр, в таком случае можно считать причиной его смерти само отправление на обучение в Академию.

Как ни странно, но при формальном логическом подходе, да, можно сделать подобные необъективные выводы.

— Не скрою, вы ценный агент, Сергиус, — произнес я. — Специалистов категории «Браво» в Доминионе немного. Осудить вас за провал можно и нужно, дабы это не повторилось вновь.

— Не повторится, сэр, — уверенно заявил Браво-Два.

— По какой причине? — полюбопытствовал я.

— Более я ни к кому не привязан дружескими узами из подчиненных, сэр, — сказал бывший координатор. — Только выполнению интересов Доминиона.

— После Моло Химрона осталось много клонов, — напомнил я.

— Это просто лицо и воспоминания, но не он сам, — спокойно ответил Сергиус. — Для меня они — никто.

Хм… Зато честно.

— Итак, вы предлагаете отпустить вас под честное слово, что нарушение приказа более не повторится? — уточнил я.

Мысленно при этом вспоминая, что мои элитные агенты, в общем-то чуть ли поголовно, при выполнении основных целей, имеют дурную привычку не заботиться о второстепенных.

И, казалось бы, разогнать их всех к хатту…

Да вот есть проблема.

Которая никак не связана с тем, что «других нет».

Проблема в самой системе их подготовки.

Имперская разведка, да и военная тоже, обучала сотрудников работать ради выполнения задачи.

Не думая о последствиях.

Потому что либо на них не обращали внимания, либо потому что группы зачистки действовали на совесть.

Я долго размышлял над причиной того, почему лишь единицы из агентов ведут себя настолько осмотрительно, что вызывают уважение.

Вроде агента Кросса, или Торина Инека. Штебен, наконец, когда он еще был в разведке, а не «контре».

Все, оказывается, просто.

Эти двое были подготовлены по одной программе, а вот тот же Редерик, Сергиус и остальные, менее значимые агенты других классов, подготавливались по «упрощенной» программе.

Потому и Мара Джейд такая… Несуразная.

Они привыкли, что за ними «приберут».

Потому что по факту они занимались работой внутри Империи.

И при необходимости всегда можно вызвать звездный разрушитель, который решит все проблемы крепким сапогом штурмовика.

Косность, повторяемая с каждым обучаемым потоком, закрепляемая на практике.

Что ж…

И хотелось бы сказать: «А у нас такого не было!».

Было, и еще как.

В масштабе планеты, страны, но все тоже самое.

В пору философствовать о том, что вселенные, созданные умами людей, проживших в неповоротливой системе, плодят столь же косную литературу.

Которая для меня стала реальностью…

Знать бы еще почему.

— Нет, сэр, — ответил агент. — Я ничего не предлагаю. Я нарушил приказ умышленно, в интересах своего эгоизма и морального удовлетворения. Я предполагал, что этот человек может стать ценным источником информации, или даже инструктором наших пилотов. Но мое внутреннее чувство справедливости не позволяло мне позволить этому подонку жить. Я сделал то, что сделал, понимая, что мне грозит казнь.

Вот так просто, незамысловато и бесхитростно.

Потерял друга —