Венедикт Ли - Perpetuum mobile (Гроза над Миром – 2)

– Где тут Одиссей Гор?

Вот вам и незаметная личность. Я лениво поднялся.

– А «доброе утро» сказать?

Оно еще больше порозовело.

– С вами хотят побеседовать.

Я вытянулся «смирно-равняйсь». Босиком, в одних трусах.

– Готов! Слушаюсь!

– Э-э-м-м… Вы же это… оденьтесь…

Вот и я о том же.

– Разрешите сперва умыться, господин капитан!

Оно расцвело.

– Я… э-э… лейтенант.

– Ваш капитанский чин не за горами!

Оно приосанилось.

В коридоре я столкнулся со свежеумытой Наташей, она молча кивнула и прошествовала мимо. Вот пава! Может произвести впечатление, если захочет. Умеет красиво ходить, красиво держаться.

Через десять минут, сопровождаемый все тем же служивым, я предстал перед Анитой.

– Так это вы здесь босс, – уважительно сказал я, мельком оглядывая маленький уютный кабинет.

Аните было приятно такое мое обращение. Вдвойне приятно, так как она ко мне тоже была расположена. С чего я взял? Да просто цветистая, колюче-пушистая головка огнецвета, «подаренная» мной, до сих пор была у нее в волосах. Она улыбнулась, обликом и одеждой напомнивши былых студенческих подруг.

– Садитесь. Можно, спрошу вас?

Я помедлил с ответом. Для нас обоих не была тайной открывшаяся взаимная симпатия. И мне показалось, что раньше я Аниту когда-то встречал! Но где? Когда?

– Валяйте. Я не шпион, таить нечего.

– Просто расскажите о вашем путешествии.

Я хороший рассказчик, а дочь военного министра оказалась хорошей слушательницей. Особенно ее интересовало все, связанное с погибшей подругой – они с детства были очень близки.

– …Парашют не раскрылся, и она разбилась. Умерла у нас с Наташей на руках.

Я коротко описал, где и как мы похоронили Эвишку. Анита кивнула.

– Да. Следом за рейсом, которым вывезли вас, состоялся второй. Разобрали и вывезли оборудование вашего лагеря. Мне сказали, что там обнаружились полезные технические новинки. Ваш смелый товарищ согласился нам помочь. Он не эвакуировался вместе с вами, и сделал еще три вылета на своем хлипком самолете. И нашел место крушения.

Она замолчала. Потом глухо сказала:

– В письмах ко мне она называла вас своим другом. Вы придете проститься с ней?

Я молча кивнул.

Воинское кладбище в Альфе, столичном пригороде. Закатный свет на верхушках деревьев. Гроб, укрытый флагом. Прощальные слова, прощальный залп над могилой. Траурный венок на портрете. Эвита Гонсалес, двадцати трех лет. Последнее место работы – контрразведка Эгваль.

Анита отвезла меня обратно, джип она водила с эдакой осмотрительной лихостью. Глядя на нее за рулем, я внезапно понял, почему эта девушка кажется давно знакомой. Причина «дежа вю» оказалась до смешного проста. Анита внешне чуть-чуть походила на Наташу. Я спросил:

– Вы говорили со всеми нашими?

– Ну, что вы! С профессором Яном, еще с несколькими людьми. С вами. Еще я хотела встретиться с вашей подругой. Я на нее как-то не обращала внимания, но, по вашим рассказам, она – незаурядная личность. Где ее поселили?

– А вы не знаете? С нами, в общей каме…, простите, зале.

Анита аж застонала с досады.

– Как так? Что за дикость! Я кому-то выволочку сделаю! Потом извинюсь перед ней. Заодно познакомимся.

– Деликатная здесь контрразведка, – похвалил я.

– Я не имею к ней отношения, – призналась Анита.

Понятно. Могучий папа просто дал дочке порезвиться.

– Я бы вас представил Наташе, но… неудобно.

– Возревнует, боитесь? – она слабо улыбнулась.

– Боюсь.

Анита красиво подрулила к зданию. Потянула меня за рукав.

– Войду первой, а вы через минуту. Вроде случайно. Пошли.

Я, как договорились, приотстал. Анита осторожно толкнула дверь. Обернулась ко мне, прислонив к щеке сложенные вместе ладони. Прошептала:

– Теперь – мне неудобно. Большинство уже спят.

– А Наташа?

– Не увидела.

– Справа, дальний угол.

– В той половине потушили свет. Вы тоже идете спать?

– Пока нет.

Мы вышли на порог. На дворе уже стояла яснозвездная ночь. Тянуло приятной после жаркого дня прохладой. Где-то вдалеке протарахтел мотоциклет и снова наступила тишина.

Анита взяла меня за руку.

– Хорошо, да?

Я осторожно обнял ее, она не отстранилась… Не знаю, какие кары грозили мне за то, что поцеловал дочь неформального лидера Эгваль.

Следующим утром я проснулся рано. Народ мирно дрых. Через два тюфяка от меня тоненько храпел Перси. С нашего прибытия сюда он был тише воды, ниже травы. Дальше Ян спал на спине, как вполне уверенный в себе человек…

– О-одиссей Г-гор…

На пороге снова стояло оно.

Бледное, взлохмаченное и запыханное.

– Умоюсь и приду, – сказал я.

Оно отчаянно заблеяло, что некогда, что срочно-обморочно, что…

– Что стряслось? – спросил я Аниту, когда оно впихнуло меня к ней в кабинет.

Анита зло глянула на меня.

– Мастер зубы заговаривать. Я-то, дура…

Наверное, я выглядел до того ошеломленным и жалким, что она смягчилась.

– Рада буду, если вы окажетесь здесь ни при чем.

Вчера днем, когда мы с Анитой были на похоронах Эвишки, некто Наталья Вернер попросила убежища в посольстве Ганы в Майе. Первые выпуски бульварных газеток уже вовсю смаковали гнусное обращение властей с группой ученых и путешественников. С нами то есть.

Ретивые борзописцы предрекали резкий демарш со стороны Острова. А там и до новой войны недалеко.

Анита, вскочивши со стула, размахивала газетой, только что не заезжая мне ею по физиономии, и с гневными слезами вопрошала:

– Мы что, лишили вас свободы?!

– Похоже на то.

– С вами грубо обращались, били, пытали?..

– Кто знает, что у вас на уме.

– А ты, негодяй, флиртовал со мной только затем, чтобы отвлечь от своей суки! Чтоб я не заметила, что она сбежала!

– Заткнись! – гаркнул я, схватил Аниту в объятья и поцеловал.

Она попыталась вырваться, потом поникла и заплакала.

Загудел стоявший в углу телетайп, узкая лента поползла из него, сворачиваясь кольцом на полу.

Шмыгая носом, Анита оторвала ее, пробежала глазами.

– Папа сердится.

– Попыхтит и уймется. Ты не виновата. И я не виноват. Вчера я весь день был при тебе. Значит, сговорился с Наташей заранее. Но откуда бы она знала, что ты уедешь так надолго? Да и зачем ей дожидаться твоего отсутствия? Разве ты ей сторож? И вообще, как она смылась, расскажи.

По мнению Аниты, это произошло на прогулке. Двор большой, просматривается плохо, охрана и обмишурилась. Ах, да, неприступный высокий кирпичный забор, с бритвенной остроты металлическими планками сверху. Раньше это была территория воинской части – строго режимное учреждение. Только в самоволку солдаты бегали испокон веков. Через самые глухие загородки – просто места надо знать. Вот такое слабое место Наташа и отыскала.

Мы вышли во двор, и Анита показала предполагаемый ее путь.

– Здесь забралась на бочку. Подпрыгнула и зацепилась вон там. Р-раз, и наверху. Теперь смотри отсюда: видишь, двух лезвий не хватает – можно протиснуться. С любого другого места кажется, что ограда в порядке.

Анита вздохнула.

– Ловкая у тебя подружка. Я бы точно кишки на заборе оставила.

– Просто знакомая.

– И ты никогда с ней не спал.

– Нет.

– Неужели?! Ах, я – наивная, так и поверила!

– С ней не заснешь. Со мной, кстати, тоже.

Анита фыркнула.

– Намек поняла. Даже и не мечтай.

Мы вернулись в кабинет, на полу змеей свернулось очередное пространное указание великого папы. Анита кинула ленту мне.

– Полюбуйся, как круто я попала по вашей милости.

Натаниэль Гариг просил дочь немедля передать всех спасенных посольству Протектората Ганы, оно организует их отправку на Остров. Участливо осведомлялся о самочувствии дочурки, сообщал, что мама здорова, но сильно волнуется. Короче, в переводе на нормальный язык сие звучало: «Бросай заниматься глупостями, не то выпорю». Заканчивалось отеческое наставление неожиданным вопросом: «Как выглядит та женщина?»

– Да откуда я знаю! – в сердцах воскликнула Анита. – Ни разу в ее рожу толком не глянула!

Она сделала несколько звонков и через час нашу банду неудачников запихнули в автобус и отвезли в аэропорт Майи – ганское посольство зря время не теряло. Анита поехала с нами и проводила меня до трапа самолета.

– Все в порядке – Остров дал воздушный коридор. Отсюда в Гану, потом в Вагнок, скоро дома будете.

Я протянул ей руку, хотя мечтал о расставании более нежном.

– До встречи.

– Я бы хотела. Но отчего-то, кажется: мы не увидимся больше. Прощайте, Одиссей.

В Вагноке нас встретили с почетом. Всякие уполномоченные лица. Все о нас наслышаны, все в курсе, все поздравляли с благополучным возвращением. «Миссия завершена», – сказала в ответ Наташа, как ни в чем не бывало, держа меня под локоть.