Надежда для пришельца - Эмори Мур
— Корвус, — холодно сказал он. — Оставь свои шутки.
— Какие шутки? — Красный воин развёл руками. — Я просто делаю комплимент. Твоя девочка правда ничего. Для землянки, конечно. Худовата, бледновата, но если откормить...
— Корвус! — в голосе Айко звенела сталь.
— Ладно-ладно, — осклабился тот. — Урок, так урок. Смотри, кроха.
Он встал напротив Нади и расставил ноги на ширину плеч.
— Гнев живёт здесь, — он ткнул себя пальцем в солнечное сплетение. — И здесь. — Палец переместился в пах. — Две точки. Одна даёт силу, вторая — желание. У настоящего воина они работают вместе.
— Вместе? — переспросила Надя, чувствуя, что краснеет.
— А ты думала, воины — бесполые существа? — Корвус расхохотался. — Мы, красные, самые страстные из всех. Гнев и похоть — брат и сестра. Если научишься их соединять, враг будет падать замертво от одного твоего взгляда.
— Я здесь не для этого, — отрезала Надя.
— Для этого, для этого, — Корвус подошёл ближе. — Все вы, бабы, для этого. Разница только в том, признаётесь вы себе или нет.
— Корвус, — снова вмешался Айко. Голос его звучал глухо, сдавленно. — Хватит.
— А что? — Красный воин обернулся к нему. — Ты боишься, что я у неё интерес вызову? Или что она поймёт, что со мной интереснее, чем с тобой?
Айко шагнул вперёд. Кожа его потемнела — Надя видела, как розовый цвет насыщается и начинает отливать алым. Он терял контроль.
— Айко! — окликнула она. — Не надо.
Он замер. Посмотрел на неё. В его глазах бушевала настоящая буря: ревность, злость, желание защитить, желание убить Корвуса на месте.
— Выйди, — сказала Надя тихо, но твёрдо.
— Что?
— Выйди с площадки. Я должна учиться.
— Надя, я не оставлю тебя с ним...
— Оставишь. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Я справлюсь. А ты мне мешаешь.
Айко сжал кулаки. Его трясло. Но он заставил себя кивнуть, развернуться и уйти к краю площадки — правда, недалеко. Остался стоять, впившись взглядом в Корвуса.
— Молодец, — довольно заметил красный. — Умеешь командовать. Это хорошо.
— Учи, — оборвала его Надя. — Без шуток.
— Без шуток так без шуток.
Он встал напротив неё, поднял руки.
— Первое упражнение. Ты должна вызвать гнев. Любой способ — вспомни что-то, что бесило тебя на Земле. Кого-то, кто сделал больно. Несправедливость. Предательство. Давай.
Надя закрыла глаза. И вспомнила.
Начальника, который орал на неё при всех. Парня, который врал. Мать, которая умерла и оставила её одну. Своё бессилие. Свою пустоту. Свои годы серой, никчёмной жизни.
Гнев поднимался медленно, но верно. Сначала тёплой волной в груди, потом горячей — в животе, потом обжигающей — во всём теле.
— Хорошо, — услышала она голос Корвуса. — Вижу. А теперь направь его в руку.
Надя подняла руку. Та светилась алым.
— Ударь меня.
— Что?
— Ударь, говорю. В полную силу. Не бойся, я выдержу.
Надя ударила.
Поток энергии вырвался из ладони — мощнее, чем предыдущий, плотнее, яростнее. Корвус даже не попытался уклониться. Он просто принял удар на грудь — и устоял.
— Хорошо, — прорычал он, отряхиваясь. — Сила есть. А теперь — контроль. Сделай то же самое, но медленно. Выпускай энергию по капле.
— Как?
— Как из члена сперму выдавливают, — хохотнул Корвус. — Медленно, со вкусом, чтобы ни капли мимо.
Надя вспыхнула.
— Ты специально?
— Ага. — Он осклабился. — Ты должна учиться контролировать эмоции, даже когда тебя бесят. Вот я и бешу. Давай, кроха. Работай.
Сцепив зубы, Надя попыталась снова.
Выпускать гнев медленно оказалось невероятно трудно. Он рвался наружу, требовал немедленного выхода, а она сдерживала его, давила, контролировала. Пот стекал по лицу, мышцы дрожали, перед глазами плыло.
— Ещё, — командовал Корвус. — Не останавливайся.
Она выпускала тонкую струйку алого света, потом ещё тоньше, потом почти прозрачную нить.
— Хорошо, — кивнул Корвус. — А теперь — удар. Резко. Всё, что осталось.
Надя выплеснула остатки — и они ушли в сторону, в пустоту, не причинив никому вреда.
— Молодец, — сказал Корвус. — Для первого раза сойдёт.
Надя стояла, согнувшись, уперев руки в колени, и пыталась отдышаться.
— Айко, — крикнул Корвус. — Забери свою девочку. Следующее занятие с Морвудом.
Айко подошёл, взял Надю под руку. Он был мрачнее тучи. Вся сцена, все шутки Корвуса, все его взгляды — всё это въелось в него, как соль в рану.
— Идём, — сказал он коротко.
— Айко...
— Идём, я сказал.
Он увёл её с площадки, через весь лагерь, к скалам, окружавшим долину. Шёл быстро, почти бежал, и Надя едва поспевала за ним.
— Айко, остановись!
Он замер. Повернулся. Его глаза горели алым.
— Ты видела, как он на тебя смотрел? — выдохнул он. — Как он говорил с тобой? Я чуть не убил его.
— Но не убил. Ты справился.
— Я на пределе! — Он ударил кулаком по скале. Камень треснул. — Я слышу его шутки, вижу его взгляды, и во мне всё закипает. Я не могу это контролировать, Надя!
— Айко...
— Ты моя! — Он схватил её за плечи, притянул к себе. — Моя! И я не позволю никому...
— Тихо. — Надя прижала палец к его губам. — Ты теряешь контроль. Прямо сейчас. Ты злишься, ревнуешь, хочешь убить. И это мешает тебе думать.
— Я знаю. — Он прижался лбом к её лбу. — Но ничего не могу с собой сделать.
— Тогда я тебя накажу, — тихо сказала Надя.
Он замер.
— Что?
— Ты потерял контроль. Ты поддался эмоциям. Значит, ты не заслуживаешь того, чего хочешь.
Она отстранилась, отошла на шаг. В её глазах горел опасный огонёк.
— Сядь.
Айко послушно опустился на камень.
— Разденься.
Он сбросил одежду. Член уже стоял — твёрдый, пульсирующий, готовый.
— Не трогай себя, — приказала Надя. — Руки за голову.
Он подчинился.
Надя опустилась перед ним на колени. Провела рукой по его груди, по животу, ниже... и остановилась в миллиметре от члена.
— Ты хочешь меня? — спросила она.
— Ты знаешь.
— Скажи.
—
