Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя - Анна Вада

на чистейшем русском, будто он родился и вырос там, где и я.

Его речь, тембр странным образом влияли на меня. Я ощутила особое предчувствие и перекатывала его в мозгу, пытаясь понять, в каких обстоятельствах ощущение возникало раньше.

Это было не дежавю. Это было похоже на ту самую дурацкую пилюлю, которую ты когда-то с трудом проглотил. И вот ты сидишь, вновь морщишься от знакомой, противной царапины, и с досадой вспоминаешь: да, в прошлый раз эта мелкая пакость вела себя точно так же. И я пыталась разгадать в чем подвох.

— Похоже, в твоей ситуации всё имеет значение. Откуда ты? — В его голосе появилось нескрываемое, почти искреннее любопытство.

Видимо, мои неконтролируемые мысли лишь подогревали интерес.

— Как ты оказалась на Шанаре? Что случилось после твоей покупки? И да, как я могу тебя звать? Согласись, проще общаться с тем, кого знаешь по имени. — Его слова ложились поверх моих мыслей, создавая в голове разноголосицу.

— Стоп! Ты должен замолчать! — от его натиска виски пронзило острой болью. — Давай говорить по очереди!

— Хорошо, Эрра, — Феррад послушно замолк, давая мне время прийти в себя.

Но его присутствие по-прежнему ощущалось где-то глубоко внутри.

— Поможете? — вздохнула я. — Мне просто должен кто-то помочь. Я одна не справлюсь с огнём.

— Это зависит от твоих ответов.

— Но как я могу рассказать то, чего сама не понимаю? Моя память о последних днях прострелена бессознательными пробелами, словно решето, только вовсе без дна.

— Надо с чего-то начать, — подбодрил Феррад, не обратив на мою оплошность внимания. — А там посмотрим.

Раздался привычный механический писк — я поняла что скоро опять пойдет газ.

— Чтобы я мог тебе помочь, мне нужно знать тебя, Эрра. Вместе мы найдем подход к твоим эмоциям. А теперь поспи. Капсула должна остыть.

Я даже не успела открыть глаза, как в голове снова прозвучал его голос:

— «Бар». Что это за место? Зачем ты туда пошла если оно представляло опасность?

— Ой, я не хочу об этом! — Он что, слышит мои мысли даже когда я без сознания? А может, и картинки видит?! Мне только что снился Максим. Та самая ночь...

В сложившейся ситуации не было смысла скрывать информацию о моей родной планете. Мне не сбить Феррада с толку, пробежавшись по верхам. И я начала рассказывать. Всё. С самого начала.

Он слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы. И я сама не заметила, как погасла. Опомнилась запоздало: сигнал тревоги должен был сработать давно, но его не было.

— Термодатчики показывают норму, — его голос прозвучал одобрительно в уже непривычной тишине. — Ты угасла?

Мой взгляд упал на руки. И я не поверила своим глазам.

— Да... — вырвалось у меня шепотом, полным ужаса. — Как ты это сделал?

Феррад ненадолго замолчал.

Я не могла оторвать взгляд от кожи. Всего минуту назад по моим рукам, запястьям, плечам струились живые реки пламени, сияющие и горячие. Теперь же они угасали, как раскалённый металл на холодном воздухе. Я чувствовала, как жар покидает меня, как по капсуле распространяется пугающий холодок. Огненные ленты не исчезали бесследно — они осели на кожу, застыв в причудливых ало-красных узорах, будто шрамы от невидимого бича. Они тускло светились изнутри, словно тлеющие угли, напоминая о своей былой мощи.

— К сожалению, я ничего не делал, — наконец произнес Феррад, и в его голосе впервые прозвучала тревога. — Пока мы не разберемся с механизмом твоих выплесков, ты останешься внутри капсулы. Империя не может полагаться на везение. Только на контроль.

От услышанного страх накрыл меня с новой силой. Это был не страх перед заключением, а гнетущий, парализующий ужас перед тем, что в следующий раз, когда я попытаюсь призвать пламя, его просто не окажется. Или, что еще хуже, оно вырвется на свободу, дикое и неуправляемое, и я снова потеряю контроль. И на этот раз меня уже по головке гладить не станут.

— Лучше ты потеряешь его в термостойкой капсуле, чем в кислородной атмосфере. Я, между прочим, провел два дня, как исхина*, плавая в регенерационном концентрате. Тебе почти удалось уничтожить бессмертного, — рассмеялся он.

— Я пыталась не причинять вам вреда, — стала оправдываться я, вспоминая, как отводила пламя от этого существа.

— Поэтому ты еще дышишь. Ущерб, который ты нанесла Шанаре, несколько отличается от твоих представлений. Содружество требует твоей ликвидации. Но твоя уникальность заинтересовала императоров. Решено было дать тебе шанс. Учти: Империя не может позволить, чтобы Огненная Эрра выскользнула из наших рук. Но мне придется ликвидировать тебя при малейшем сомнении.

С самого начала разговора Феррад обманчивой лёгкостью беседы заставил меня почувствовать себя равной ему. Теперь же меня обожгло прозрение: я не союзница и не гостья. Я — диковинный зверь в клетке, чья ценность измеряется лишь терпением дрессировщика. И его дружелюбие — ширма. Всего лишь поводок, за которым скрывается удавка.

Глава 17

Только что я, ощущая поддельное добродушие Феррада, выкладывала перед ним все свои пережитые ситуации. А сейчас, нервно поёрзав, я замолчала, сраженная его нечеловеческой, холодной прагматичностью. Стопроцентная безэмоциональная логика. Холодный расчет, анализирующий каждое мной сказанное слово.

— От тебя требуется выполнить всего два условия. Прежде чем мы отправимся на Герриан — а мы, кстати, направляемся туда. Первое: докажи, что можешь сдерживать энергию. И второе: прими клятву Имперского Дома Ксата.

Само понятие клятвы пахло для меня бессмысленным средневековьем — хоть десять клятв, одной больше, одной меньше, ничего сложного. Мои мысли о клятвах не вызвали вопросов у красноглазого. Но вот страх вспыхнуть снова был уже иным — теперь-то я точно знала, какая участь меня ждет, если не смогу угаснуть.

— Ну, начнем, Эрра. Я тебе немножко помогу. Ты мне много рассказала о себе. Я этого не забуду. А теперь я поделюсь тем, что должен был сделать на Шанаре.

Я слушала, не отвлекаясь ни на что.

— Я должен был осмотреть одну... не подающую надежд Эрру. Настолько низкого уровня силы, что её потенциал не отображался на психо-спектрорефлексометре. И если бы я сделал это до торгов, тебя бы не продали, и ты не оказалась бы в комнате с биргом.

Я вспомнила руки бирга на своем теле — и не успела даже скрипнуть от злости зубами, как вырвавшийся из меня огонь оплел плотным огненным коконом мое тело. Сейчас он бушевал вокруг, как тайфун, и воспринимался мной как нечто живое, оберегающее от внешних угроз. Правда, огонь еще не был настолько разумен, чтобы догадаться, что главная угроза таилась в моих собственных мыслях.

— Хорошая Эрра.