Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя (СИ) - Анна Вада

вселенной за отца. Он в те времена не сломался, не опустил руки. Он просто стал тише, взял свою боль в ежовые рукавицы и продолжил идти — по-взрослому, пережив предательство.

Папа для меня всегда был эталоном мужчины — представителем вымирающего вида. Истинный джентльмен, он ни разу не сказал о матери плохого слова. Возможно, в глубине души он лелеял тихую надежду, что она одумается и вернется. Но чуда не случилось.

В семнадцать меня настиг новый удар. Я осталась одна. У отца оторвался тромб. Реанимация. Та неделя и сейчас всплывает в памяти обрывками, мысли как вязкий кисель. Я существовала в каком-то оцепенении, без слез, без осознания, что его больше нет.

Тогда я впервые в жизни написала матери. Она, не вдаваясь в подробности, сделала внеочередной денежный перевод. На этом я поставила жирную точку. Больше я не пыталась стучаться в закрытую дверь.

В то время я, как мантру, повторяла любимую поговорку отца-сталелитейщика: «Сталь закаляется в огне, человек — в борьбе с трудностями».

Самой большой трудностью для меня стала ежедневная борьба с самой собой. Мне было до жути страшно осознавать свое одиночество. Возвращаться в пустую квартиру, где тебя никто не ждет. Засыпать под звуки из подъезда: гудение неспешного лифта, приглушенные шаги соседей. Чтобы уснуть, я обманывала себя, убеждая, что это шаги отца. Что вот он сейчас едет в лифте, вернулся со смены, и утром всё будет по-старому. Я проснусь под знакомый «бзынь» микроволновки, под бубнящий фоном новостной канал и услышу его голос, согревающий душу: «Доча, завтрак на столе. Вставай, а то всю жизнь проспишь».

Но завтрак папа мне больше не разогреет.

Глава 2

По документам моя мать все еще числилась опекуном, поэтому из опеки никто не пришел. Я спокойно дожила до совершеннолетия одна, на сбережения, что отец припрятал в своей заначке. В колледже я тоже никому ничего не стала рассказывать. Нашла подработку в офисе рядом с домом и сама зарабатывала на мелкие нужды. Именно там я и познакомилась с Максимом. Он, как и я, был парт-таймером и подрабатывал по четыре часа после пар.

Мы сами не заметили, как полупустой вечерний офис, рассчитанный на сотню человек, день за днем пересаживал нас ближе друг к другу.

Я старалась не торопить события, и он с пониманием относился к моим границам. Но время шло, а полтора года легкой романтики с походами в кино и кофейнями так и не переросли во что-то большее.

Папа в этом плане говаривал: «Чем дольше будешь морочить голову, тем крепче будет мужик тебя любить». А тут было непонятно, кто кого мариновал. Все мои намеки на интимность пролетали мимо ушей Макса. Было даже странно, что восемнадцатилетний парень оставался к этому равнодушен.

И на сегодняшнее девятнадцатилетие у меня были совсем другие планы. Но короткий разговор по телефону неделю назад дал мне ясное понимание: Максу не нужны отношения. Как, впрочем, и я.

Я сама удивилась своей стойкости. Да, было сожаление о расставании, какая-то печаль... но ни одной скупой слезы. Я даже попыталась под грустные песни — и не смогла заплакать. Будто все слезы были истрачены тогда, в семнадцать, и теперь внутри осталась лишь пустота.

Мне отчаянно хотелось поговорить с ним, выяснить, что же так кардинально изменилось. В чем моя ошибка? Но такие вопросы не решаются по телефону. Именно поэтому я оказалась в этом баре и, пока болтала с Таней, украдкой смотрела по сторонам.

— Саш, только, умоляю, без сцен, — Таня отставила бокал и притянула меня к себе, понизив голос до шепота. — Там, похоже, твой Макс с какой-то блондинкой... ну, очень душевно беседует.

Я проследила за её взглядом, и у меня внутри всё оборвалось.

Не-мо-жет-быть! Зрение у Тани было орлиным. У края танцпола Максим осуществлял “своим ртом” далеко не невинный поцелуй.

Меня он так никогда не целовал… Никто меня так не целовал... В груди что-то звякнуло будто взведенный курок, и по телу разлился едкий, унизительный жар.

Мой план встречи с Максом, все мои заготовленные фразы и его предполагаемые ответы — все припасенные слова мгновенно сгорели в пекле. Говорить ничего не хотелось. Но я, как истинный мазохист, продолжала смотреть и не могла оторвать глаз от того, как руки уже не моего парня страстно сжимали ягодицы незнакомки, как он жадно впивался в её губы, ласкал шею.

Не отворачиваясь от воркующей пары, я сиплым голосом попросила Татьяну заказать сет из коктейлей Б-53. Мне это было необходимо. Бесполезная, нелепая, но отчаянно драматичная сцена.

В голове тут же нарисовалась картинка: вот он оборачивается и ловит мой взгляд, а я с ледяным спокойствием отвожу глаза и начинаю гордо опрокидывать один шот за другим.

Но благодаря убедительности Тани бармен обслужил нас в первую очередь, испортив мой план.

— Да ладно, Шура, не унывай! — попыталась меня встряхнуть подруга.

Она то видела, как моя натянутая смелость испарялась, будто пары спирта, от одного взгляда на рядок горящих зеленым пламенем жутко крепких шотов.

— Ну, была не была!

Я одним движением опрокинула первую стопку под ликующий возглас бармена и подбадривающие крики соседей по стойке. «Какая гадость!» отвратительный, обжигающий вкус ударил в нёбо, абсент хлынул в горло, вышибая слезы. И в этот момент я твёрдо поняла: ни один мужчина не стоит такого самоуничтожения.

Выпив, Таня скривилась, ее лицо исказила гримаса отвращения.

— Фу-у, это что за керосин! — выдохнула она, закашлявшись.

Одного ее взгляда хватило, чтобы мы, не сговариваясь, разом отодвинули от себя четыре оставшиеся стопки источающие аптечную вонь.

Неутихающая горечь распространялась по рту едкой полынью.

— Нужно это срочно запить! — прорвалось у меня, голос звучал почти панически.

Стоявшие рядом мужчины уловили мою мольбу. Один из них, с насмешливым взглядом, протянул свой, казалось бы, нетронутый бокал:

— Да не бойся ты так, это кола, — сказал он, придвинув ближе стакан с черным, шипучим напитком.

Инстинкт сжал меня изнутри.

— Нет, спасибо. Я не пью из чужих рук.

Мужчина лишь одобрительно кивнул. Хотя, ни для кого не было секретом, что в темноте за баром, тем более в бесплатных напитках может таиться любая дрянь.

Таня в свою очередь, недолго думая, приняла колу от его друга, блондина и залпом опрокинула больше половины.

— А я пью! — бросила она с вызовом, хищно улыбнувшись парням.

Я с ревностной досадой посмотрела на подругу, где бармен? Но он все еще болтал на другом конце зала, не спеша возвращаться на рабочее место.

А внутри