Телохранитель поневоле (СИ) - Серебрянская Виктория

– Неважно. Дай мне просто пять минут, чтобы переодеться. Если папа увидит меня на улице в неподобающем виде, он никогда не поверит, что я отправилась в дендропарк по делам.

Это была правда, и мы оба с Чадом это знали. Поэтому телохранитель, ничего не заподозрив, согласно кивнул и сообщил, что подгонит к крыльцу мой аэромобиль. Вот только он не знал, что, сдирая с себя одной рукой так презираемые моим отцом джинсы, в которых я могла находиться только за закрытой дверью своей комнаты, второй рукой я торопливо отстучала в мессенджере сообщение:

Лучик: Обстоятельства изменились. Через двадцать минут я буду в дендропарке. Вот только я буду не одна, со мной будет мой телохранитель. Да и времени у меня будет в обрез.

Как бы мне ни хотелось, а за пять минут собраться у меня не получилось бы, даже если бы я не отвлекалась на мессенджер. Даже если бы из нервно дрожащих пальцев не вываливались вещи, а пуговицы нормально проходили в предназначенные им петельки. Просто потому, что лине Милене Герцоу не пристало выходить из дому растрепанной и неприлично одетой. А «прилично» в понимании моего отца – это в платье или юбке, прикрывающем колени. Неяркой расцветки, со скромным, закрытым под самое горло лифом. С гладкой прической, чтобы не выбивался ни один волосок. С аккуратно подстриженными и, боже упаси, не накрашенными ногтями. В строгих туфлях на невысоком каблуке. В лицее, который я закончила всего полтора месяца назад, все одевались достаточно скромно. Но девочкам родители разрешали носить классические брюки, стричь коротко волосы и организовывать пикники с парнями из приличных семей. Мне же не позволяли даже этого. Впрочем, к подобному я давно привыкла. И в отсутствие требовательного отца, в своей комнате, носила то, что хотелось мне.

Да, мне не нравились строгие рамки, в которые с самого детства загонял меня родитель. И все же открыто его распоряжение я нарушала впервые. Наверное, поэтому у меня тряслись руки, а колени подгибались от одной только мысли о затеянной авантюре. А ведь мне настоятельно требовалось собраться и взять себя в руки. Ведь если Чад что-то заподозрит…

Телохранителя три года назад нанял отец, выбрав из целого сонмища претендентов после весьма и весьма жесткого кастинга. Помнится, тогда кандидатов было двое. Но худощавый и подвижный тенриец с узкими и приподнятыми к вискам глазами, увидев объект охраны, то есть меня, не сдержался и ошарашенно ляпнул:

– Я думал, мне придется вас охранять, лин Герцоу… Вы словно наемника на смертельно опасную миссию подбирали.

Отец, услышав реплику, промолчал. Только бросил косой взгляд на свою помощницу. Больше тенрийца я не видела. А скорость расправы настолько впечатлила второго кандидата, Чада, что он с тех пор соблюдал инструкции дословно, буква в букву. Хотя справедливости ради нужно сказать, что я никогда не давала ему повод пойти наперекор распоряжениям лина Герцоу. И вот… Чаду нужно с кем-то встретиться. А мне, уже чувствующей на себе ярмо скорого и нежеланного замужества, как никогда, вдруг захотелось урвать хоть глоток свободы. Почувствовать себя хотя бы на краткий миг молодой и беззаботной. Именно это мое желание, с каждым днем, с каждым часом наливавшееся все больше силой, привело к знакомству во всегалактической сети на каком-то дурацком форуме, посвященном лирике постмодернизма, с парнем под звучным ником Сайфер.

Поначалу мы с ним просто перебрасывались ничего незначащими сообщениями, обсуждали прочитанные на форуме стихи и погоду. Но постепенно переписка становилась все более личной. А Сайфер начал все настойчивее звать меня встретиться в реале. Я отнекивалась как могла. Даже частично приоткрыла перед Сайфером завесу тайны своей личности. И так бы это знакомство и осталось виртуальным, все же отец воспитывал меня довольно строго и мне бы просто не хватило смелости, если бы не дурацкий случай, подброшенный самим телохранителем.

В аэромобиль я садилась затаив дыхание и почти до судорог вцепившись в сумочку, чтобы Чад, не дай бог, не заметил, насколько я взвинчена. Чинно поставила ноги вместе и расправила на коленях юбку из тускло-синего шелка. Ненавижу этот старушечий цвет, но сегодня он был для меня чем-то вроде брони. Телохранитель же, кажется, был весь в своих мыслях и на меня особо не смотрел. Привычно дождался, пока я устроюсь на сидении и пристегнусь ремнем безопасности, а потом просто захлопнул дверь. Я тихо выдохнула, пока Чад обходил аэромобиль, чтобы занять место водителя, и расслабленно стекла по спинке сидения вниз. У меня получилось! И сразу же я едва не взвыла: планшетник остался в моей комнате, я по привычке его спрятала подальше от глаз отца. Но позабыла поинтересоваться у Сайфера, как он выглядит! Конечно, я написала, что буду с телохранителем, и указала, где и в какое время. Но мы же там точно будем не одни…

От острого разочарования в самой себе, от допущенной ошибки, солнечный денек померк перед глазами. Ну я и дура! Так мне и надо, что одно-единственное знакомство с парнем для меня так и останется виртуальным. А я так и не узнаю, что это такое: встречаться с молодыми парнями, а просто выйду замуж за старого и жирного урода…

– Лина Милена… – негромко позвал меня Чад, поглядывая в зеркало заднего вида. Мы с ним частенько так общались, и я давно к этому привыкла.

– Да, Чад? – сдержанно отозвалась, поймав взгляд телохранителя и стараясь не показать, как мне на самом деле плохо. Отчаянно хотелось заставить Чада вернуться назад, под предлогом того, что я в спешке забыла нечто важное, а самой забрать планшетник. Но я не посмела. – Ты что-то хотел?

– Спасибо, – вдруг улыбнулся мне телохранитель в зеркало. – Вы очень добрая и отзывчивая лина. Надеюсь, у вас все сложится хорошо, и вы будете в замужестве счастливее, чем в родительском доме.

Растерявшись от неожиданности, я кивнула и слабо улыбнулась. Будто поблагодарила за пожелания. А сама содрогнулась. Да, жить с отцом – это далеко не предел мечтаний, он много мне запрещает, моя комната для меня – это тюрьма. Комфортная и роскошная, но даже отсутствие решеток на окнах никого не обманывает. Я в ней узница. И вряд ли замужество меня освободит. Просто одно место заключения сменится другим. Вот и все. Вспомнив своего жениха, я содрогнулась.

Отец обручил меня с лином Монтриалли, едва мне исполнилось десять лет. Уже тогда он был лысоват и тучен. А сейчас я без содрогания не могла вспомнить необъятные телеса своего жениха, его водянистые глаза, тонущие в рыхлых, с нездоровым оттенком кожи щеках, жидкие волосенки, которые не могли спасти никакие мастера парикмахерского дела. И запах. Мерзкий запах, который не мог перебить никакой, даже самый ядреный парфюм. Запах больного тела и немощного духа. Отец говорил, что его близкий друг очень сильно болен. И ему крайне необходим наследник его финансовой империи. А потом хитро усмехался и добавлял, что мне нужно будет потерпеть всего чуть-чуть, а потом все будет в шоколаде. Вот только отец ни разу не сказал, у кого все будет в шоколаде. Явно, не у меня.

Я была совершенно уверена, что для меня легко и просто не будет ничего. Лин Монтриалли не идиот. Иначе бы не нажил себе такое состояние на торговле эксклюзивным программным обеспечением. А значит, он никогда ничего не оставляет на самотек. Даже если его… и не станет, то он найдет, кто будет контролировать жизнь его молодой вдовы после его смерти. До которой мне еще нужно дожить. В моем лицее шепотом и тайком от преподавателей передавались неприятные сплетни о том, что лин Монтриалли был уже женат пять раз. И все пять его супруг оказались на кладбище… Я пыталась поговорить на эту тему с отцом. Но, то ли я неверный тон разговора выбрала, то ли не вовремя заговорила на эту тему, отец не стал меня даже слушать. Разозлился, ударил меня по лицу, не став разбираться, и велел выбросить из головы глупости.

***

Планета Кахелия, бывшая моей родиной, уже давным-давно превратилась в один огромный мегаполис. Я и не знаю ее другой. А ведь когда-то, еще когда мой ныне покойный дед учился в лицее, тогдашнее правительство Кахелии приняло странное, на первый взгляд, решение, и принялось методично превращать планету в столицу робототехники и искусственного интеллекта. В ту пору кахелийцы испытывали огромные финансовые трудности. Многие улетали куда глаза глядят в поисках лучшей доли. И как показало время, на первый взгляд сложное, трудновыполнимое решение политиков оказалось лучшим. Сейчас Кахелия была поставщиком программного обеспечения и дроидов для всей Галактики, кахелийцы процветали, бедных среди коренного населения не было. Но оборотной стороной медали, ценой за процветание планеты было отсутствие естественной растительности – лесов, полей и рек давным-давно не стало, безжалостный город поглотил все. Улицы планеты-мегаполиса, залитые сплошным износостойким покрытием, призванным оберегать кахелийцев от травм при падении, украшали ухоженные и одинокие деревца в передвижных клумбах на колесиках. А побродить между деревьев можно было только в немногих тщательно оберегаемых садах мегаполиса. Или на других планетах. Одним из таких мест и был дендропарк, в котором кто-то назначил встречу Чаду. В которое меня звал Сайфер…