Звёзды - это блюдо, которое подают холодным - Евгения Духовникова

— Я согласен, что беспорядки в социуме нам не на руку, — заговорил Теол уже спокойнее. — И, уж поверь, я не собираюсь спускать ситуацию на тормоза. Мы примем меры, не беспокойся.

— Нужно найти тенрийских десантников, — упрямо повторил Фау. — Пока не поздно. Бросить все силы… Запросить данные с камер наблюдения. Запустить программу поиска. По Земле ходят люди без документов, которых нет в базе данных. Когда вы их обнаружите, вы увидите, что я был прав.

— Как?! — вскричал Теол, забыв, что только что пообещал себе успокоиться. — У меня нет свободных штатных единиц! Ты хоть представляешь, какой это обьём работы?

— Прекрасно представляю, — Фау вскочил на ноги, его кресло при этом отлетело в другой конец кабинета. — Что ж, я сам этим займусь, раз от вас помощи не дождёшься. И только попробуйте заявить, что у меня нет на это полномочий. Не забывайте, кто я такой.

Последняя фраза вырвалась против воли, и уже через минуту, сбегая вниз по лестнице, Фау жалел о сгоряча обронённых словах. Он ведь сам, по собственной воле отказался от всех привилегий и преференций, положенных его титулу, и поклялся, что сам будет строить свою карьеру, жизнь и судьбу, — так, чтобы впоследствии никто не посмел сказать, что своими достижениями он обязан родословной, происхождению и связям.

— Нет, каков нахал, — сказал Теол опрокинутому стулу и распахнутой двери. — И фантазии у него… тенрийский десант, надо же. Хм…

1

— На следующей выхо́дите?

Стоявший перед ней патлатый парень с ярко-жёлтым рюкзаком утвердительно мотнул головой, не переставая покачиваться в такт музыке. Как, интересно, он смог расслышать её вопрос, в наушниках-то?..

Вообще-то Клементина могла себе позволить личный автомобиль или как минимум такси, но обзаводиться дорого́й и капризной железкой она не хотела, а ездить в одиночестве в кэбе ей было неуютно. Когда-то, лет двести назад, когда беспилотные автомобили только появились, на них смотрели с опаской, а в ходу были машины с живыми водителями: за рулём сидел человек, с которым можно было обсудить новости, обменяться мнениями о новинках кино или просто поболтать. Это было естественно и привычно — и это было навеки похоронено в пыльных закромах истории.

"Оперный театр", — богатым, хорошо поставленным баритоном объявил автобус. За рулём, конечно, никого нет, звук записан заранее, а текст начитал живой человек — профессиональный диктор. Парень с жёлтым рюкзаком спрыгнул со ступенек и побежал в сторону парка, Клементина вышла следом и двинулась к подземному переходу, а автобус, выждав мгновение, закрыл двери и продолжил путь.

У каждого — свой путь. Просто двигайся вперёд, не мешкай и не сворачивай.

Она жила в старом-престаром доме в Камден-Тауне — даже двести лет назад он считался старым и, кажется, уже тогда числился памятником архитектуры, а уж ныне и подавно. Впрочем, дом был крепкий, построенный на совесть, и разваливаться пока не собирался. Всё-таки кое-что в прежние времена умели делать не хуже чем сейчас.

В воздухе уже вовсю пахло весной; газоны пестрели нарциссами и тюльпанами, даже высаженные вдоль дороги вишни уже начинали обзаводиться молочно-белым одеянием, и Клементина невольно заулыбалась.

Строго говоря, жаловаться на жизнь сейчас, в двадцать третьем веке было бы настоящим кощунством. Потому что жизнь, наконец, стала такой, какой её испокон веков живописали мечтатели-утописты.

Ну, или почти такой.

Вот только заслуги людей в этом не было ни на йоту.

Выбравшись из подземного перехода, девушка обогнула коротко стриженный газон, из которого вырастал обелиск — минималистичный завиток, выточенный из цельного камня. Розовый мрамор был ярче обычного в лучах закатного солнца, и монумент Мира выглядел почти живым: казалось, ещё секунда — и каменная запятая шевельнётся, свернётся тугой спиралью, как кобра перед броском, и прыгнет в небо в погоне за незримой добычей. Впрочем, не исключено, что так оно и было: пусть на первый взгляд это вроде бы обычный камень, но кто его знает, чего там флойды внутрь понапихали. Вдруг то, что выглядит как мрамор, на самом деле — какой-нибудь композитный материал, или коллоидная субстанция, или вообще проекция, пучок замороженных фотонов.

У них было много книг и кинолент про апокалипсис: и старых, двухвековой давности, и свежих. Но всем им суждено было остаться фантастикой — теперь уже навсегда.

Апокалипсиса не было. Все мыслимые и немыслимые сценарии Большого Звездеца неслучившимися вероятностями застыли в пыли леденящих кровь пророчеств, псевдонаучных статей, зачитанных до дыр томов и полузабытых фильмов, некогда бывших кассовыми блокбастерами…

…Они появились внезапно, словно им были подвластны не только межгалактические полёты, но и технологии мгновенной телепортации. В считанные секунды в небе над планетой возникли сотни исполинских светящихся шаров, моментально взяв под контроль земные спутники, играючи выведя из строя системы ПВО и нейтрализовав ядерное оружие. Они назвали себя флойдами. Они спустились на Землю и озвучили свои условия. Не предложили, а именно озвучили.

По рассказам очевидцев, это было невыразимо страшно — и в то же время очень многие в глубине души были рады происходящему, подспудно веря, что грядущие перемены принесут человеческой цивилизации благо. Люди оказались правы: в годы, предшествовавшие появлению флойдов, человечество переживало, пожалуй, самые тёмные времена. Голод, эпидемии, лесные пожары, разрушительные ураганы и тайфуны, нескончаемая череда военных конфликтов, грозящих перерасти в полномасштабную мировую войну — разумеется, ядерную, не иначе. Земля стонала под гнетом прогресса, грозившим вот-вот обернуться гибелью всему живому.

Флойды пришли очень вовремя. Решили проблемы с экологией, потушили пожары, восстановили леса, привели к норме уровень Мирового океана, откорректировали климат. Научили перерабатывать пластик, резину и батарейки. Помогли победить неизлечимые болезни. Подарили безопасные технологии получения энергии из воды и солнца.

И почти ничего не потребовали взамен.

Нет, согласно договору, кое-что они всё же получали. Во-первых, всех осуждённых, приговорённых к высшей мере, в кратчайшие сроки следовало передавать флойдам. Что они потом с ними делали, никому не было доподлинно известно; впрочем, для абсолютного большинства этих нелюдей, по ошибке родившихся людьми, даже самая мучительная смерть была бы слишком мягком наказанием, так что их дальнейшей судьбой никто не интересовался.

Второе же требование было и вовсе пустяковым: заморозить все космические программы. Исключение было сделано лишь для беспилотных аппаратов, чьи функции никак не были связаны с исследованиями космоса: метеоспутников, спутников связи и низкоорбитальных станций.

Последняя международная космическая станция была законсервирована примерно полвека назад в соответствии с единогласным решением стран-участниц проекта, признавших его неоправданно затратным и бессмысленным.

Отныне космос был закрыт для людей — так стоило ли тратить ресурсы на то, в чём нет перспективы?