Александр Плонский - Алгоритм невозможного

— Чего ты так торопишься? — попытался удержать ее Фан-Орт.

— Я не надолго. Только взгляну и вернусь. Хочешь пойти со мной?

— Не стоит. Подожду тебя здесь.

Фан-Орт, насупившись, проводил Орену глазами, потом перенес взгляд на экран светозара. Перед ним на фоне черного бархатного неба холодно и отрешенно сияли звезды.

Дурное настроение часто посещало молодого астронавигатора. В такие часы он испытывал томление духа, неудовлетворенность бескрылым существованием. Эти чувства нестерпимо противоречили его вере в свое особое предназначение.

Увлекшись Ореной, Фан-Орт на некоторое время заново обрел полноту жизни. Обрадовался тому, что способен влюбиться и что нашлась девушка, достойная его любви.

Орена, казалось, ответила ему взаимностью. Но ее любовь более походила на дружбу, а способностью дружить он, будучи от природы индивидуалистом, не обладал даже в малой мере. И вскоре чувство недовольства бытием возникло вновь, став да же еще более острым…

Когда, чуть запыхавшись, Орена опустилась в креслице, Фан-Орт спросил со скрытой иронией:

— Надеюсь, с твоими подопечными эмбрионами все в порядке?

— Да.

— Какой же смысл было идти?

— Чтобы убедиться в этом.

— Не доверяешь интеллект-автоматам?

— Ну что ты, после твоих слов…

— Смеешься? Думаешь, я против них? Смотря в чем… Ухажи-вать за эмбрионами — здесь им нет равных. Нуль с девятью девят-ками после запятой, такова вероятность того, что интеллект-автомат не допустит ошибку. А твоя надежность максимум три де вятки!

— Свою надежность ты тоже определил? — обиженно поинтере-совалась Орена.

— Конечно. Семь девяток, — с гордостью сказал Фан-Орт.

— Всего-навсего?

— По-твоему мало? Знаешь, чего это стоило? «Я сделаю из него сверхчеловека любой ценой!» — кричал отец, когда мама за меня заступалась. Мне вводили синтогормоны, облучали сигмаквантами.

— Но сверхстимуляторы смертельно опасны! — ужаснулась Орена.

— То же самое говорила мама. Но отец ее не слушал.

— Они… любили друг друга?

— Любили? Профессор Орт не был способен на это чувство.

«Наш брак — чисто деловое предприятие!» — подчеркивал он. А мама…

В ее жизни была какая-то трагедия… Отца она с трудом выносила, это уж точно.

— А тебя… любила?

— Мне кажется, да. До сих пор помню, как прижимала меня к себе и шептала:

«Бедный мой Фан… Что он с тобой делает! Какую ошибку я со-вершила…

Прости меня, Фан, родной мой…»

— Так ты Фан или Фан-Орт?

— Мое имя — результат неладов между мамой и отцом. Мама хотела назвать меня Фаном, а отец пожелал дать мне свое имя.

Вот в конце концов и получилось: «Фан-Орт».

— Я слушала лекции твоего отца, — задумчиво сказала Орена.

— По анатомии генов? Это его конек!

— Он производил впечатление сильной личности.

— Еще бы… Отец считал себя сверхчеловеком и хотел, чтобы я стал таким же. «Я сделаю из тебя свое продолжение!» — эта фраза врубилась в мою память. При всей своей занятости он уделял мне массу времени. Но не как сыну… Я ни разу не слыша л от него лас-кового слова. И все же я ему благодарен несмотря ни на что: он до-бился своего, хотя я вовсе не желал быть его продолжением.

— Выходит, ты… сверхчеловек? — скептически спросила Орена.

— Это так, — подтвердил Фан-Орт.

— Не люблю хвастовства! — рассердилась девушка. — Какая в нем нужда? Я и так знаю, что ты умен, ловок и… красив, — добавила она с обезоруживающей прямотой. — И другие это знают. Но хвастовство отталкивает от тебя людей. Смотр и, останешься один…

— И ты тоже от меня отвернешься?

— Я — нет.

— А на других мне плевать. Вот увидишь, они пойдут за мной. Отец говорил, что толпа всегда устремляется за самым сильным, — самодовольно проговорил Фан-Орт.

— Слово отца для тебя по-прежнему закон!

— Я восхищаюсь профессором Ортом как личностью, а как отца ненавижу. Он лишил меня детства! Ненависть и благодар-ность… Как видишь, эти два чувства могут сочетаться. Да, именно так: восхищение, благодарность и жгучая ненависть!

— Бедный! — сочувственно сказала Орена.

— Если кто и ласкал меня, то одна лишь мама. А с отцом мы были чужими. Меня подавляли его жестокость и превосходство в интеллекте, которое он подчеркивал при любом более или менее подходящем случае.

Впадая в раздражение, кричал:

«Проклятые гены! Весь в мать, такой же безмозглый!»

— Вот уж неправда!

— Спасибо, — признательно кивнул Фан-Орт. — Отец был не-справедлив к маме. Более умной женщины я не встречал… Ты на нее похожа!

— Я этому рада, — смутилась Орена.

— В конце концов я сумел себя превозмочь. Профессор Орт добился своего и даже заразил меня величием своей цели. Но вот сейчас я недоумеваю: ради чего он со мной возился, к чему готовил? Быть придатком автоматов унижает мое человеческое дост оинство!

— Сверхчеловеческое, — не удержалась Орена.

— Не иронизируй, — вспыхнул Фан-Орт. — В ранг людей воз ведены у нас интеллект-автоматы, мы же в положении машин, притом законсервированных до лучших… или худших?.. времен.

— Ты неправ, Фан… Можно, я буду тебя так называть? Нам от-ведена очень важная роль. Мы сопровождаем будущее человечество в качестве гарантов.

— Гарантов чего?

— Того, что эмбрионы станут достойными людьми.

— И как ты себе это представляешь? — усмехнулся Фан-Орт.

— При всей надежности интеллект-автоматов именно мы отве-чаем за успех дела. Твой отец называл нас жизнетворцами.

— Красивые слова, рассчитанные на глупцов. Профессор Орт презирал вас, а жизнетворцем считал одного лишь себя!

— Прости, Фан, это в тебе говорит твоя ненависть. — Орена вздрогнула, почувствовав толчок. — Что-то случилось!

— Ничего особенного. Коррекция траектории. Интеллект-автома-ты включали маневровый двигатель.

— Зачем?

— А я знаю? — со злостью сказал Фан-Орт. — Они с нами со-ветуются? Ставят гарантов в известность о своих решениях?

— Но ты же сам…

— Что «сам»? Я должен идти к ним на поклон? Униженно про-сить, чтобы растолковывали несмышленышу каждый свой шаг? Не дождутся! Я не хуже их разбираюсь в астронавигации!

— И все же обратись к ним, — посоветовала Орена.

— Ни за что! Это они должны обратиться ко мне! — отрезал

Фан-Орт.

— Тогда работай параллельно с ними, чтобы предвосхищать и контролировать их действия.

— Хочешь, чтобы я стал тенью интеллект-автоматов?

— Разве осуществлять контроль — значит быть тенью?

— Еще раз повторяю: они не допускают ошибок и не рискуют. Даже когда риск оправдан и ускорил бы поиски. Я не приемлю этой

«безошибочной», а на самом деле трусливой стратегии.

— Но она ведь заложена в их программу коллективным разумом гемян.

— А я не уверен в разумности этого «разума», — запальчиво возразил

Фан-Орт.

— Ты знаешь, что надо делать? — спросила Орена.

— Знаю. Я предлагал им!

— А они?

— «Информация принята к сведению». И ни слова больше. Ну как доказать им свою правоту, если они не желают ни обсуждать, ни, тем более, спорить!

— Попробуй еще раз.

— Бесполезно! Это же тупые, упрямые электронные машины. Они все равно сделают по-своему!

Орена взглянула на друга с сожалением.

— Ты сгущаешь краски, Фан. Впрочем, поступай, как считаешь нужным. А я пойду поработаю. Со мной интеллект-автоматы по-чему-то более общительны.

Ну, до вечера!

Фан-Орт остался в одиночестве. Невидящим сосредоточенным взглядом смотрел на экран светозара и думал о том, что у Орены завидный характер: она умеет впрячься в работу, которую вовсе незачем делать, искренне считает ее полезной, хотя в действитель-ности это такая же иллюзия, как псевдоприрод ное окружение, придуманное для них чудаками-психологами.

«Сходить в видеотеку? — мелькнула вялая мысль. — А может, вызвать на интеллектуальную дуэль электронного мыслителя? Раньше я неизменно побеждал, а в последнее время проигрываю… Однообразно, скучно, вот и проигрываю…

А что если подкачать мышцы на биотренажере? Но сколько можно? Одно и то же каждый день. И повторяется с унылым однообразием. О чем ни подумаешь, все было, было, было… Орена советует заняться творчеством. Но могу ли я уподобиться старику Эрро? Да и что такое творчество в наше время, когда существуют интеллект-втоматы? Они отняли у нас все, кроме естественных отправлений. Но мы не животные…»

Углубленный в мрачные мысли, брел Фан-Орт по той части бывшего

Космополиса, которая ныне стала жилой зоной сфероида. Она составляла лишь около сотой доли его объема, еще меньше зани-мали хранилища эмбрионов и инкубаторы для их последующего созревания. Там сейчас находилась Орена…