Роман Никитин - Проблема всей жизни

Хотелось бы верить, что "тем более…".

Но она же — ангел. Она за полдня облетела всю планету, погрузившись в нашу историю на тысячелетия. Наверняка присутствовала при первом крестном ходе у подножия Голгофы и видела как распяли Христа, наблюдала за горящим Римом, подглядывала за отплытием каравелл Колумба, слушала марши Наполеона и Гитлера, присутствовала при постройке Великой стены, провожала взглядом похищенных из Германии ученых — будущих отцов ядерной бомбы, ходила по радиоактивным руинами Хиросимы. Вместе с сотнями тысяч палестинцев и иудеев плакала над остатками Иерусалима, смотрела по ТВ репортажи с "очередного геополитического столкновения" Поднебесной и США — и всем своим ангельским существом ощущала отлетающие в лучший мир души арабских мятежников, засыпаемых высокоточными кассетными боеприпасами с клеймом "мейд ин ЮЭсЭй". Наверняка девчонка вытаскивала раненых из-под развалин старого Шанхая после "в целом удачных" испытаний сейсмического оружия кремлевскими яйцеголовыми. И уж конечно, не могла пропустить двенадцать лет безумия Армагеддона.

Если светловолосая девочка двигалась по нашей истории от давних лет к новейшим, к моменту вторжения Преисподней она, скорее всего, спокойно смотрела как бесплотные армии врага выкашивают человечество. Ведь даже ангельскому терпению может настать конец.

Я снова поднял взгляд на Тьянь. Девушка как сидела, поджав ноги, так и сохраняла эту позу. Только вот нахохлилась, ощетинилась невидимыми, но очень острыми иголками. Сейчас наверняка проклинает свою несдержанность, что не утаила правду — которую так не хотят видеть эти странные люди. Мнящие себя победителями Темных сил, а на деле — выгнившими изнутри, заключившими себя в техническую клетку оплотов Границ.

"Смотри, дорогая, я изолировал носорога!" — сказал неандерталец, каменным топором указывая на животное внизу.

Здоровенная каменная громада скалы высится посреди бескрайней степи, наполненной жизнью. И семья неандертальца восторженно вдыхает, обрадовавшись хорошей новости. И тут же выдыхает — чтобы никто из набившихся на тесную каменную площадку соплеменников вдруг не свалился со скалы, куда носорог загнал всех человекоподобных.

Вот так. Носорог изолирован. Неандертальцы могут жить спокойно.

— Все так плохо? — спросил я.

— Ну почему же, — пожала плечами Проблема. — У тебя есть деньги на билеты до Владивостока, да и лечение мне больше не нужно, тратить не придется.

— Я не про это.

— А я про это. Давай спать, представитель хорошей части человечества. Завтра будет сложный день, я знаю.

Тьянь спрыгнула с табуретки, смахнула со стола в рот две печеньки, и тьма дверного проема поглотила светловолосую фигурку ангела во плоти.

А я почему-то подумал про билеты для неандертальцев.

Ну уж нет, друзья. Я всем вам достану билеты. Каждому из четырех с половиной миллиардов, черт вас дери! Потому что правда в лицо от ангела что-то сдвинула в моей неторопливой голове, и я увидел свет в конце тоннеля. Наверняка не без помощи Проблемы, у девчонки вошло в привычку ковыряться в моих мозгах. Но за такого рода помощь я даже готов благодарить.

— Эй, лучший человек! — раздалось из спальни, которую я определил под обитание Тьянь, а сам планировал почивать в гостиной.

Я отозвался.

— Мне тебя еще долго ждать? — возмущенно крикнула Тьянь и похоже, даже топнула ножкой.

***

Этой машины тут никогда не было.

Невзрачный темно-синий кар аккуратно стоял на парковке рядом со вторым корпусом таможенного управления. Номера столичные, сама машина вполне рядовая, ничем не запоминается.

Вот это и плохо.

Клиентура таможни, из тех кто самолично приезжает в офис, крайне редко состоит из обычных людей с обычными карами. На стоянке чаще заметишь дорогой японский автомобиль с двигателем внутреннего сгорания, чем неприметный кар. Да черт побери, даже навороченная табуретка вроде той, на которой рассекал русский, — явление тут куда более частое, чем битая жизнью синяя "Тойота-Кэмри".

Жень достал сигареты. Дурная привычка и дорогая, но что поделать — привычка. Подошел поближе к машине. Наклонился к окошку и постучал в окно. Спустя секунду стекло послушно уехало вниз.

— Сынок, прикурить не поможешь?

— Извини, старик, — парень показал в сторону розетки на панели, вместо прикуривателя там красовалась заглушка. — Не помогу.

— Ну, нет так нет, — пожал плечами Жень.

Парень улыбнулся и снова поднял стекло. В последний момент крикнул через щелку:

— Ты бы бросал это дело, отец!

Жень улыбнулся и махнул водителю, мол, спасибо, сам понимаю.

И не торопясь пошел в офис.

Что ж, этого следовало ожидать. Если б не водитель в машине, еще можно было бы списать на залетного клиента или мелкого чиновника, но не в этом случае.

Итак, МГБ вышло из тени, их агенты пошли по следам русского. Остается выяснить, кого бедняге-контрабандисту больше опасаться — церковников, у которых украл груз и корабль, или госбезопасности Большого соседа. Поскольку перед правительством Поднебесной Кирилл фактически ни в чем не провинился, агенты либо следуют за грузом, либо…

Небо!

Ну конечно же. Груз ведь не обязательно в железном ящике. Может быть и в виде пассажира. Но тогда получается, что тем или иным образом к девчонке приковано внимание и правительства, и Морского Союза и, скорее всего, "Непсиса".

"Старею", — подумал таможенник, заходя в холл. — "Двадцать лет назад этот вывод я бы сделал еще позавчера".

***

Разбудил меня стук в стекло.

Я потянулся и глянул за окно. С той стороны прыгали две пичуги, одна из них то и дело молотила клювом в стеклопакет. Извините, не разбираюсь в марках японских пернатых. По виду похожи на наших воробьев, только поярче.

Оглянулся и отметил, что валяюсь в гордом одиночестве. Номер гостиницы, спальная комната, в меру широкая постель, две больших и россыпь маленьких подушек…

Вспомнил, вскочил, суматошно впрыгнул сначала в трусы, потом в штаны… Нашел майку, зачем-то вывернул ее наизнанку, попытался надеть, заметил что-то не то. Потряс головой и снова вывернул. Натянул, суетливо заправил за пояс. Где-то должны быть гостиничные тапки…

Все что угодно, любые действия, даже самые смешные. Лишь бы не вспоминать, что и с кем. Первое чревато переводом в класс педофилов (ей же и восемнадцати поди нет!), а насчет второго я старался даже не задумываться. Не придумал Создатель такого наказания для человека. Не хватило фантазии старцу.

Уф-ф-ф…

Даже семнадцатилетним юнцом, попавшим в классическую ситуацию бесквартирной молодежи "ой, мама пришла", я так не суетился.

Наконец, удалось взять себя в руки. Я подошел к окну, глянул на улицу. Наш маленький одноместный номер, разумеется, окнами пялился в грязноватенький двор. С малюсенького балкончика, — еще попробуй влезь на него через узенькую дверь, — ржавая, даже на вид ненадежная пожарная лестница со второго этажа на землю, причем прямо в здоровенную лужу. Неужели кто-то еще всерьез полагает, что в случае пожара можно эвакуировать постояльцев по этому хлипкому сооружению?

Взглянув на тату, я убедился, что бурная ночная жизнь имеет свои недостатки. Уже почти одиннадцать — неслабо же я проспал. Планировал подняться в полвосьмого.

Ладно, сейчас восстановимся.

Как там по методике дыхательной гимнастики? Встать ровно, вдох… задерживаем дыхание, выхдоооооохххх…. Вдох, задерживаем чуть побольше… держим, держим….

— Бу!

Я резко выдохнул и закашлялся — аж звезды в глазах. С трудом удержал равновесие, сражаясь со спазмами легких.

Тьянь выглядывала из-за двери. Озорные раскосые щелочки прикрыты челкой, из-за чего лицо китаянки превратилось в шарж на анимешные мультики.

Стоп!

Что-то в ней опять не так.

Ну конечно, моя Проблема избавилась от приметной и не характерной для азиатки белокурой шевелюры. Утомила уже меняться!

— Я покрасилась, — проинформировала девушка. — Ну и гадость эта ваша нанохимия!

— В самом деле?

— Угу! — кивнула Тьянь, и челка разметалась по лицу. — Теперь я совсем-совсем как настоящая! По пять пальцев на ногах и руках, черные волосы… Ммм… Как ты думаешь, глаза оставить карими — или заказать репигментацию?

— Лучше скажи, откуда у тебя деньги.

Я прищурился. Моих запасов даже на химию не хватило бы. Да и сомневаюсь, что Тьянь опустилась бы до вытаскивания купюр из бумажника, пока я сплю.

— Бе-бе-бе, зануда.

Фигурка исчезла из дверного проема, вскоре в гостиной зазвенела посуда.

— Иди сюда, лучший из человеков, — послышалось из соседней комнаты. — Будем завтракать и планировать спасение вашего никудышного мира.

Источник финансового вдохновения Тьянь меня лично не вдохновил. Если бы девчонка только заикнулась о таком восполнении средств, я бы трижды присматривал за ней, и уж точно не проспал бы ее утренний моцион по городу.