Надежда для пришельца - Эмори Мур
— Чего бояться?
— Тебя потерять. После того, как я наорала на Айко за то, что он коснулся меня без спроса, все ауриши теперь боятся нас трогать. Они думают, что мы против. Что любое прикосновение воспримем как насилие.
Вера замерла.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Им нужно, чтобы мы сами сделали первый шаг. Сами показали, что хотим.
— Так я хочу! — Вера повысила голос, но тут же осеклась, глянув на Любу. Та уже успокаивалась, вытирала слёзы краем накидки. — Я хочу, — повторила Вера тише. — Очень хочу. Но как ему это сказать? Он же убегает каждый раз.
— Скажи, — пожала плечами Надя. — Подойди и скажи. Или коснись. Они чувствуют эмоции через касание. Ты коснёшься — и он всё поймёт.
Вера задумалась. В её глазах зажёгся знакомый азартный огонёк.
— А ведь правда, — пробормотала она. — Чего я жду? Принца на белом коне? Он уже тут. Зелёный, правда, и без коня, но...
Люба хихикнула сквозь слёзы.
— Вер, ты невыносима.
— Знаю. Меня за это любят.
Надя смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается в груди. Несмотря ни на что, они были вместе. И это было важнее любых испытаний.
— Девчонки, — сказала она. — Я вас люблю. Обеих. Знаете?
— Знаем, — кивнула Вера.
— Я тоже, — тихо сказала Люба.
— И давайте договоримся. — Надя взяла их за руки. — Что бы ни случилось, мы остаёмся подругами. Я пойду воевать. Люба будет лечить. Вера... Вера разберётся со своим зелёным. Но мы всегда будем друг для друга. Хорошо?
— Хорошо, — эхом отозвались подруги.
Они сидели втроём, держась за руки, посреди чужого мира, перед лицом смертельной опасности.
Но впервые за долгое время им не было страшно.
Потому что они были вместе.
Глава 16. Лагерь воинов
Следующее утро началось с того, что Айко разбудил Надю, когда за стенами храма было ещё темно. Розоватый сумрак только начинал разгонять ночную мглу, а он уже стоял над ней, полностью одетый, с каким-то странным выражением на лице.
— Вставай, маленькая, — тихо сказал он. — Нас ждут.
Надя приоткрыла один глаз, потом второй, и тут же пожалела об этом. Тело после испытания всё ещё немного ныло, мышцы затекли, а в голове было тяжело и мутно.
— Куда? — прохрипела она, пытаясь сесть.
— В лагерь воинов. Помнишь, я говорил?
Надя помнила. И от этого воспоминания внутри всё сжалось в тугой холодный узел.
— Сегодня? Прямо сейчас?
— Да. Старейшины уже дали согласие. Корвус ждёт.
— Корвус?
— Красный воин. Вы познакомитесь сегодня. Он будет учить тебя гневу.
Надя сглотнула. Горло пересохло так, будто она неделю не пила.
— Айко, я... — она замолчала, не зная, как признаться в том, что её трясёт от страха.
Но он понял. Он всегда понимал.
— Боишься? — спросил он мягко, садясь рядом на край ложа.
— Безумно, — выдохнула Надя.
Он взял её лицо в ладони, заглянул в глаза. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми, и от этого прикосновения по телу разлилось знакомое успокаивающее тепло.
— Это нормально, — сказал он. — Тот, кто не боится перед боем, либо глуп, либо мёртв. Страх — это твой союзник, если ты умеешь им пользоваться.
— А если я не умею?
— Научишься. Я рядом.
Он поцеловал её в лоб, потом в кончик носа, потом в губы — легко, почти невесомо.
— Вставай, — сказал он. — Нас ждёт долгая дорога.
Лагерь воинов находился в нескольких часах ходьбы от храма, в предгорьях, где живая растительность уступала место каменистым плато и острым скалам.
Дорога туда была для Нади настоящим испытанием. Ноги гудели, спина ныла, а от постоянного напряжения сводило шею. Но она шла, стиснув зубы, и старалась не показывать слабость.
Айко шёл рядом, поддерживая под локоть, когда тропа становилась совсем крутой. Он молчал, давая ей возможность собраться с мыслями.
И мысли эти были не самыми приятными.
Что они обо мне подумают? Слабая землянка, которая едва на ногах держится после одного испытания? Зачем я им такая? Они же воины. Настоящие. С детства тренируются. А я...
— Хватит, — сказал вдруг Айко.
— Чего?
— Думать. Ты грызёшь себя. Я чувствую.
Надя удивлённо посмотрела на него.
— Ты чувствуешь мои мысли?
— Не мысли. Эмоции. Ты сейчас как комок страха и неуверенности. Если пойдёшь такой в лагерь, они почувствуют это, и не станут воспринимать тебя всерьез.
— Что же мне делать? — в голосе Нади прорезалось раздражение. — Улыбаться и делать вид, что мне всё по фигу?
— Нет. — Айко остановился и развернул её к себе. — Признай свой страх. Скажи ему: «Я знаю, что ты здесь. Но ты мной не управляешь». А потом вспомни, зачем ты это делаешь.
Надя смотрела в его розовые глаза и видела в них такую веру, такую любовь, что внутри вдруг что-то перещелкнуло.
— Я это делаю, чтобы защитить тебя, — сказала она. — Чтобы защитить Любу, Веру, этот мир. Чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной.
— Вот видишь, — улыбнулся Айко. — Уже лучше.
Он поцеловал её — быстро, но крепко, и они пошли дальше.
Лагерь открылся внезапно. Они обогнули очередную скалу — и Надя замерла.
Внизу, в широкой каменистой долине, раскинулось целое поселение. Только это были не дома, а какие-то странные сооружения из живого камня, переплетённые лианами и пульсирующие мягким светом. Между ними двигались фигуры — десятки, сотни фигур всех возможных цветов.
Красные, чёрные, серые, фиолетовые — воины разных эмоций, разных школ, разных специализаций. Они тренировались на площадках, отрабатывали удары, боролись друг с другом, и в воздухе висело такое напряжение, что его можно было резать ножом.
— Боже, — выдохнула Надя.
— Красиво? — спросил Айко.
Надя кивнула, хотя дух захватывало скорее от страха.
Они стали спускаться вниз. По мере приближения Надя различала всё больше деталей. Вот двое красных воинов схватились в поединке, и от их ударов воздух буквально звенит. Вот группа чёрных сидит в круге, явно практикуя какие-то ментальные техники — у некоторых из носа шла кровь. Вот серые воины обрабатывают раны после тренировок, и их прикосновения заставляют пострадавших морщиться от
