Адмирал Империи – 41 - Дмитрий Николаевич Коровников

графа Петра Салтыкова. Ну, и наконец, в составе флота преследователей присутствовал сам вице-адмирал Красовский, во главе своей можно сказать личной 10-ой «линейной» дивизии…

— Извиняюсь, я не поняла! Все эти космические пауки что, все разом помирились и теперь дружат против нас⁈ — спросила Наэма Белло, недовольно глядя на скопление вражеских кораблей. — Смотрите, идут вплотную, будто не боятся нападения друг от друга…

— Видимо, ты права, — согласился я, вздыхая. — По расположению кораблей наших противников можно предположить, что те, действительно, договорились отложить на время грызню и сначала уничтожить своего самого опасного конкурента — Северный космический флот адмирала Дессе, то есть нас с вами. Мне это очень странно наблюдать. Тем не менее, по всем данным они действую очень слаженно, и нам это не сулит ничего хорошего…

— При любом раскладе все равно пришлось бы биться, — пожал плечами Яким. — Какая разница, когда и с кем?

— Разница очень существенная, — ответил на это я. — Одно дело, растянуть наших противников по маршруту следования, а затем, развернуться и начать рассеивать одного за другим по космосу, не опасаясь того, что остальные бросятся ему на помощь. Другое дело, когда эти бравые парни навалятся на нас всем скопом…

— Да, пёс с ними! Сколько бы их ни было — всех прикончим! — воинственно воскликнул Наливайко, а потом все же переспросил. — Кстати, сколько все-таки у них вымпелов?

— Вообще-то, не сложно подсчитать и самому, — недовольно отозвалась Наэма. — Что на кнопку запроса забыл как нажимать? «Желторотики» из дивизии первого министра — это 45 вымпелов, в эскадре брата покойного императора — почти тридцать, у Трубецкого — столько же… В 10-ой «линейной» чуть более сорока единиц. Да, еще пятнадцать тяжелых крейсеров и линкоров графа Салтыкова. В общей сложности у врага — сто шестьдесят боевых кораблей. И это очень серьезно если учесть что у нас всего девяноста два.

— Дивизию вице-адмирала Красовского можно вычесть из общего списка, ибо никогда «черноморцы» не станут драться бок о бок с экипажами из дивизии Птолемея Грауса, — уверенно произнес Демид Зубов.

— Согласен, о Красовском можно на время забыть, — кивнул я. — Александр Михайлович не будет участвовать в общей атаке на нас вместе с остальными. Но и без его кораблей врагов у нас слишком много, учитывая то, что нам еще после разборок с ними необходимо будет захватить у временно удерживать крепость Кронштадт…

— Больше всего меня почему-то смущают эти пятнадцать линкоров и крейсеров графа Салтыкова, закованные в несколько слоев брони, — в свою очередь заметила Доминика Кантор. — Вкупе с модернизированными полями слишком уж высокие защитные характеристики у данных кораблей и в сражении они могут стать той преградой, о которую мы рискуем разбить лбы.

— Да, бросьте, вице-адмирал, — махнул рукой Яким. — Сметем эту горстку дредноутов, и не даже заметим…

— Я согласен с вице-адмиралом Кантор, — поддержал я Доминику, при этом у меня в голове уже проигрывались все возможные сценарии предстоящего боя. — Не учитывать столь грозного противника не стоит. Если

Я прекрасно понимал, что при таком соотношении сил любая оплошность может быть фатальной. Если корабли Салтыкова встанут в глухую оборону, для того чтобы ее преодолеть потребуются значительные усилия и время. Такая неприступная «линия» в совокупности с остальными вражескими эскадрами может привести к нашему поражению. «Резервной» дивизии Птолемея и кораблей великого князя я не сильно опасался. У меня и у Доминики Кантор под рукой было достаточно кораблей, чтобы их рассеять. Но рассеянные по космосу вымпелы прока это не есть уничтоженные, и вот тут строй «железнобоких» дредноутов Салтыкова может сыграть ключевую роль. За такой непробиваемой защитой, вроде бы разбитые до этого эскадры снова могут перегруппироваться и продолжить сражение. И тогда бой превратится в грубое перемалывание ресурсов, в результате которого «северяне», то есть мы, уступая в численности, рано или поздно проиграем.

— Я возьму на себя салтыковские линкоры, — уверенно сказала вице-адмирал Кантор. — Мне и моим мадьярам тоже интересно, насколько хороши в деле эти корабли.

Мое лицо посветлело. Я совсем выбросил из головы тот факт, что почти половина состава 2-ой «ударной», которой командовала Доминика, составляли корабли ее родной некогда называвшейся 12-ой «линейной» дивизии Северного флота, чьи экипажи на две трети состояли из криптовенгров и других «легионеров» на службе Российской Империи, которые отличались храбростью, а главное верили в свою командующую, чуть ли не как в мессию, отчего дрались отчаянно…

— У меня появится хорошая возможность доказать все неверующим, что броня моих кораблей не уступает, а храбростью мои люди превосходят любого, — самоуверенно воскликнула вице-адмирал. — Чтобы вывести из строя эти дредноуты Салтыкова, я первым делом атакую именно их. Первый навал, как известно самый страшный для оборонительного построения, так что выщелкнем сначала их, а потом уж примемся за остальные эскадры… Как вам такой план?

— С одной стороны неплохая идея, — ответил я. — Вот только космические сражения никогда не идут по заранее намеченным планам. Не думаю, что у тебя сразу появится возможность атаки именно этого группы кораблей… Но, в любом случае, когда мы начнем, собери свою дивизию в отдельный «клин» и ожидай моей отмашки…

Доминика кивнула, нехотя соглашаясь, хотя ее явно покоробило от моего скепсиса по навалу на корабли графа Салтыков, а еще командирского тона, которым я сейчас с ней разговаривал.

— Отлично! — радостно воскликнул Яким Наливайко. — Ну что, давайте, наконец, развернемся и хорошенько взгреем этих ублюдков!

— Ничего не имею против, — весело усмехнулся я. — Мы достаточно далеко отошли от Санкт-Петербурга-3 и скорее всего вблизи ее орбиты уже давно идет