Последний контакт - Евгений Юрьевич Ильичев

– Да. Я надеюсь.

Медведев недоверчиво поглядел на друга и произнёс:

– Знаешь, я пока воздержусь. Тут пятнадцать лет никто ничем не дышал. Хрен его знает, какие бактерии могут расплодиться за это время в вентиляции.

– Я тебя умоляю, Медведь, ты сейчас на воду дуешь. Какие тут могут быть бактерии?

– Ты что, фильмы не смотрел? – на полном серьёзе заявил Виктор. – Ну, те старые фильмы, где горе-космонавты на первой попавшейся планете снимают с себя скафандры и заражаются невиданной инопланетной хренью. Потом из них всякие твари вылезают и жрут всю команду.

– Ты нелогичен. Откуда тут взяться инопланетной хрени, если этот корабль ещё никуда не долетел?

– Можешь считать меня параноиком, – безапелляционно заявил Медведев, – но я не стану снимать свой скафандр, пока Валерия не изучит тут всё на предмет опасных вирусов или бактерий.

– Медведь, кстати, дело говорит! – послышался в эфире голос Аллы Марр. – Лучше не рискуйте, парни.

– Ну, хорошо, – сдался Вершинин, – но это глупо.

– Так, мужики, – сделал выговор капитан, – хватит уже про инопланетную хрень разговаривать! Займитесь лучше делом. Что там с реактором, двигателями и связью?

Вершинин с минуту покопался в голографической операционке и начал докладывать:

– Капитан, по системам жизнеобеспечения всё понятно, они функционируют исправно, к ним у нас полный доступ. Я проверил системы регенерации кислорода и воды, поглотители СО₂, климатическую установку. Вот! Нашёл ещё панель управления вращением жилого отсека. Думаю, мы сможем воссоздать на борту гравитацию.

– Ого, – прокомментировал Медведев, – мало того, что нам достанутся такие хоромы, мы ещё и в комфорте полетим.

– А вот это вряд ли, – угрюмо сказал Вершинин, пытаясь активировать какие-то командные строки, горящие красным. – Никуда мы не полетим, дружище, доступа к двигателям нет.

– Плохо, – послышался в наушниках голос капитана. – Ещё плохие новости есть?

– Есть, – нахмурился Вершинин. – Доступа к системам связи тоже нет.

– Значит, – заключил капитан, – мы сможем спокойно находиться на борту «Осириса», но не сможем им управлять.

– И не сможем ни с кем связаться, – добавила Алла Марр.

– Будьте как дома, – сказал Медведев.

– Но не забывайте, что вы в гостях, – закончил саркастическую фразу Вершинин.

– Что ж, – бодрым голосом сказал Сопкин, – могло быть и хуже. В любом случае, вариантов у нас не так много. Будем перебираться на «Осирис». Давайте-ка, ребята, обратно на «Марк». Для переезда нам понадобится платформа. Да, Серега, ещё один момент.

– Слушаю.

– Если получится, просканируй эту железяку на наличие живых организмов.

Друзья не поверили своим ушам и переглянулись.

– Знаю, знаю, – пояснил Сопкин, – звучит как бред, но я не просто так дожил до звания капитана. Я не всегда верю на слово этим большим боссам.

– При всём уважении, капитан, – неуверенно косясь на Медведева, сказал Вершинин, – думаете, на борту кто-то мог уцелеть при пятипроцентном содержании кислорода в воздухе?

– Да ничего я не думаю, просто мы имеем дело с неординарной ситуацией. Судно, на первый взгляд исправное, дрейфовать в космосе без причины не будет. Чаще всего, поверьте моему опыту, все нештатные ситуации связаны именно с человеческим фактором. Кто его знает, что тут было и почему вообще ИИ корабля понадобилось включать системы жизнеобеспечения?

– Резонно, – согласился Вершинин. – Я посмотрю, что можно сделать.

– Только не тяните там, времени у нас мало. Нужно ещё продумать сам процесс эвакуации экипажа и транспортировки всего, что мы сможем снять с «Марка». Мы уже этим занимаемся.

Вершинин просканировал корабль на наличие биологических объектов, благо доступ к этой системе был открыт. Как и ожидалось, на борту никого не оказалось, и ребята с облегчением выдохнули.

– Ну что, полетели обратно? – предложил Сергей.

– Может, осмотрим корабль?

– Ты слышал, времени в обрез. И потом, на осмотр всех отсеков уйдет несколько часов. У нас их нет. Осмотрим корабль, как только переберёмся.

В их паре именно Вершинин был главным, а потому Медведев лишь руками развёл:

– Ну, хорошо, ты у нас босс. Самое главное мы и без того узнали, – Вершинин не понял, на что именно намекает Медведев, и тот пояснил. – Тут есть исправный сортир.

Вершинин шутку не оценил:

– Тоже мне – космонавт. Не сортир, а санитарно-гигиенический блок.

Возвращаясь обратно, Сергей установил на шлюз электромагнитный блокиратор.

– Это на случай, если «Осирису» приспичит вновь от нас запереться, – пояснил он свои действия.

Они успешно покинули шлюзовую камеру и быстро расстыковались.

– Кстати, – словно опомнившись, спросил Медведев. – А почему мы не попытались поговорить с этим ИИ на борту «Осириса»? На позывные он не отвечает и никак не реагирует на попытки связаться с ним по радиосвязи. Но он ведь должен иметь голосовой анализатор. Я служил на таких кораблях. ИИ там был не такой продвинутый, но с ним всегда можно было поговорить. Все пользовались именно таким средством коммуникации.

– Если помнишь, – спокойно ответил Вершинин, – кое-кто испугался снять скафандр. Наружных динамиков в шлемах не предусмотрено, а без них нашу речь компьютер просто не услышит.

– То есть мы попробуем в следующий раз?

– У нас будет предостаточно времени, чтобы перепробовать все варианты. Этим есть кому заняться.

Эта фраза о времени заставила Медведева задуматься. Пятнадцать лет. Эта цифра ещё не успела отпечататься в его подсознании и пока не выглядела устрашающей. Пока не выглядела. Пятнадцать лет – именно столько потребуется спасательной миссии, чтобы добраться до них. И это было безумно долго. Как провести столько времени в замкнутом пространстве и не свихнуться? А ведь потом ещё и обратно лететь. Тоже пятнадцать лет.

Нет, не близких потерять боялся Медведев. Отправляясь в этот дальний рейс, он уже знал, что никогда больше не увидит ни друзей, ни приёмных родителей. По сути, это было одной из причин его согласия на работу за дальним рубежом – не видеть смерть опекунов, не хоронить их собственноручно. В конце концов, они о нём не особо заботились, так с чего вдруг ему заботиться о них? На самом деле Виктор боялся оказаться в обществе, где ему, космонавту-бурильщику, уже не будет места. Друзья и знакомые постареют или тоже умрут, технологии за такое время сделают ещё пару-тройку скачков, за ними и в конце двадцатого-то века не поспевали, что уж говорить о нынешнем времени. Молодёжи Медведев будет малоинтересен. Чем он вообще будет заниматься в мире, где его не было почти полвека? А ещё он боялся того дня, когда достигнет своей цели. Человек без цели – лишь потребитель.

– Слушай, Серёга, а на «Осирисе» есть капсулы гибернации?

По серьёзному выражению лица Вершинина Виктор понял, что этот вопрос уже посещал друга.

– Это я проверил первым делом.

Медведев оживлённо посмотрел на пилота, и тот обреченно