Владимир Контровский - Колесо Сансары

- Избавь меня от исторических экскурсов, Мегадер. Не вижу связи между этой несомненно достойной правительницей и морским воеводой выбранной нами страны на Третьей планете системы Жёлтой звезды. Напомню, что операционным районом моей бригады является не только данная Галактика и ряд соседних, но и значительное число смежных Реальностей. Здесь организовано несколько десятков очагов Проникновения, и мне несколько затруднительно вникать в детали каждого отдельно взятого случая. Приходится полагаться на добросовестность командиров батальонов.

- Ещё раз прошу прощения, Полковник, но связь имеется: благодаря энергичным действиям вышеупомянутой особы - я имею в виду Эн-Риэнанту - весь контролируемый ею сектор Миров практически полностью закрыт для Проникновений. Любое появление наших сил незамедлительно отслеживается - со всеми вытекающими отсюда последствиями. Нам пришлось перейти к тактике косвенных вторжений, к ментальным воздействиям на эгрегоры. Пришлось даже отказаться - надеюсь, временно, - от рейдов в Смежные Миры в этой части Познаваемой Вселенной: несколько раз - семь, если быть точным, - мы терпели здесь неудачи, связанные с ощутимыми для нас потерями. План Проникновения на Третью планету появился недавно, и он предусматривает несколько другой подход к решению стоящей перед нами Задачи, нежели ранее используемый.

Мы работаем с Выбранной страной почти полтора года - около пятидесяти туземных лет - короткими стремительными бросками с использованием фантомных копий. Эти наши Тени вносят нужные нам изменения в то, что местные философы называют коллективным сознанием, причём для магического прикрытия приходится задействовать всю совокупную мощь моего батальона.

Мы контролируем ход развития Выбранной страны исподволь, и в сложившейся ситуации - учитывая мощь Объединения Пяти - только так мы можем рассчитывать на успех. Эта страна идеально отвечает условиям Задачи: она обширна, имеет громадный духовный потенциал - надо лишь направить его в требуемое русло. В стране зреет недовольство, и этим обстоятельством можно и нужно воспользоваться.

Позволю себе напомнить, Эддарис, что всё должно выглядеть предельно естественно, то есть укладываться в рамки обычных схем развития социумов Носителей Разума. Только в таком случае мы избегнем повышенного и нежелательного для нас внимания к Третьей планете со стороны Звёздных Валькирий. Выбранная страна сейчас находится в состоянии войны с молодой и хищной Островной империей - это естественно и обычно, и описывается стандартными категориями.

Но для осуществления Плана представляется абсолютно необходимым, чтобы Выбранная страна эту войну проиграла - тогда и только тогда мы получим требуемое обострение ситуации. А этот морской воевода, как вы выразились, может быть - как бы это парадоксально не звучало - помехой.

- Ну и что? Неужели настолько трудно погасить это возмущающее влияние? Даже странно слышать такое от Мага!

- Напрямую это не представляет никакой сложности. Но всё дело в том, что как раз напрямую-то мы и не можем действовать. Повторюсь, но произойти всё должно предельно естественно…

Склянки пробили полночь. Смена вахт - и сменившийся вахтенный офицер уже предвкушает тепло заслуженного отдыха, а перед заступающим лейтенантом четыре томительных часа "собачьей вахты"[5], когда более всего хочется спать. А за спиной крепость и город, в котором ни огонька; тихий и тёмный внутренний рейд с замершими на нём чёрными громадами броненосцев и крейсеров. Конечно, на мостиках дозорных кораблей бдят, цепко вглядываются в промозглую ночную мглу, но на других надейся, а сам… 

Ведь всего два месяца назад, в ночь с 26-го на 27-е января 1904 года, двенадцать японских миноносцев быстрыми тенями возникли на внешнем рейде Порт-Артура и атаковали русскую эскадру, стоявшую там без всяких мер предосторожности - без чётко организованной дозорной службы, без опущенных противоминных сетей и даже с непогашенными огнями.

Результат скоротечного боя оказался печален - торпедами были подорваны два лучших броненосца "Цесаревич" и "Ретвизан" и крейсер "Паллада". Командующего эскадрой вице-адмирала Старка сняли, но инициатива в действиях на море полностью перешла в руки японцев. Русский флот понёс и дополнительные потери - после отчаянного боя днём 27-го января в корейском порту Чемульпо пришлось затопить "Варяг" и "Кореец", а под Порт-Артуром в первые же дни войны подорвались на собственных минах и затонули лёгкий крейсер "Боярин" и минный заградитель "Енисей". После всех этих ошарашивающих событий Тихоокеанская эскадра укрылась на внутреннем рейде Порт-Артура и не высовывала оттуда носа.

А адмирал Хейхациро Того, командовавший японским флотом, и не думал почивать на лаврах. Отряды его миноносцев постоянно хищно кружили вблизи Порт-Артура по ночам, отходя лишь в светлое время суток, чтобы не оказаться под жерлами береговых батарей. Заградители заваливали внешний рейд и подходы к нему сотнями мин, а 11-го февраля японцы предприняли попытку закупорить выход из внутренней гавани брандерами.

Правда, на этот раз противника заметили вовремя. Под ураганным огнём кораблей сторожевого охранения и береговых батарей три гружёных камнем парохода выбросились на берег, а два других затонули вне фарватера. Этот ночной бой был единственным успехом русского флота с начала войны.

Русская эскадра воспряла духом 24-го февраля - после приезда в Порт-Артур нового командующего флотом вице-адмирала Макарова. Так уж сложилось, что в лихую годину Россия всегда нуждалась в "спасителях Отечества", и адмирал оказался той самой козырной картой, которая требовалась управляющим огромной страной для выигрыша в кровавой и страшной игре, ведущейся человечеством с незапамятных времён и именуемой войной.

Этот человек, влюбленный в море и в морскую войну, был тем, кого во все века и лета называли подвижниками. Море и корабли были смыслом его жизни, и за свои прожитые пятьдесят пять лет Макаров успел сделать невероятно много.

"Корабли не должны тонуть!" - сказал он себе после гибели броненосной лодки "Русалка", и появилась теория и практика борьбы за живучесть и непотопляемость (таких и терминов-то раньше не слышали!). Командуя стационером "Тамань" в Стамбуле, капитан 2-го ранга Макаров, вместо того, чтобы наслаждаться безмятежной стоянкой в иностранном порту и дипломатическими приёмами, занялся исследованиями течений в Босфоре, что никоим образом не входило в его служебные обязанности. Тихоокеанские тайфуны швыряли как щепку корвет "Витязь", неугомонный капитан которого - Степан Осипович Макаров - вознамерился проникнуть в тайны этого океана и сделал это. Стоя в рубке построенного по его проекту ледокола "Ермак", адмирал Макаров слушал скрежет тяжёлых арктических льдов за стальными бортами и думал: "К полюсу - напролом!", ещё не подозревая, что через восемь десятков лет так оно и будет.

Курьёзный случай на артиллерийском полигоне, на который и внимания не обратили, не остался незамеченным Макаровым. Броневая плита, случайно повернутая незакалённой стороной к орудию, оказалась пробитой насквозь - из этого пустяка родился "макаровский наконечник" из мягкой стали; снабженные им бронебойные снаряды легко прошивали доселе неуязвимую гарвеевскую и крупповскую броню. Минное дело и замысел создания тяжело бронированного корабля со значительным числом крупнокалиберных орудий (совсем скоро в волны морей грузно сползут первые дредноуты) - адмирала интересовало все, так или иначе относящееся к войне на море.

Одним из первых он взялся за разработку основ тактики паровых броненосных флотов, пришедших на смену парусным. В России его "Тактика" так и не была издана при жизни адмирала, однако её перевели на другие языки, и способные ученики очень даже нашлись - одним из них был японский морской офицер Хейхациро Того. И первым в мире Макаров применил на практике последнюю военно-морскую техническую новинку того времени - самодвижущуюся мину (торпеду) Уайтхеда.

Позор поражения в Крымской войне, когда русский флот, едва смыв с бортов пороховую гарь Синопа, вынужден был затопиться в севастопольской бухте, бессильный противостоять паровым линейным кораблям англичан и французов, жёг сердца патриотов - и Макарова в том числе. Андреевский флаг, впитавший славу Гангута, Чесмы и Наварина, на двадцать лет был изгнан с Чёрного моря. И поэтому в очередной русско-турецкой войне 1877-1878 годов броненосному флоту турок, состоявшему из выстроенных с английской помощью мониторов, противостояли только быстроходные пароходы Добровольного флота, переоборудованные во вспомогательные крейсера.

Макаров командовал тогда пароходом "Константин" с четырьмя минными катерами на борту. Экипажи утлых судёнышек с мужеством камикадзе били в борта турецких кораблей шестовыми минами, а в ночь на 14 января 1878 года спущенные с "Константина" катера "Чесма" и "Синоп" атаковали двумя торпедами стоявший на рейде Батума турецкий сторожевой пароход "Интибах". Обе самодвижущиеся мины попали в цель, "Интибах" затонул, открыв собой длинный - из тысяч и тысяч кораблей и судов - список жертв торпедного оружия, далее непрерывно пополнявшийся в ходе всех войн на море.