Надежда для пришельца - Эмори Мур
Всё исчезло. Гнев. Страх. Отчаяние. Боль. Радость. Похоть. Осталась только пустота. Абсолютная, мёртвая, бесконечная пустота.
Надя смотрела на мир и не видела его. Слышала звуки и не понимала их. Дышала и не чувствовала лёгких.
Она умерла.
Нет, не умерла — хуже. Она стала пустой оболочкой. Тем, во что превращали Кровавые своих жертвы.
— Надя!
Голос Айко донёсся откуда-то издалека, словно сквозь толщу ваты.
— Надя, вернись!
Она слышала, но не могла ответить. Голосовые связки не работали. Мозг не посылал сигналы.
— Ты живая! — кричал Айко. — Ты чувствуешь! Вспомни! Вспомни, как ты чувствовала!
Она не помнила.
— Вспомни меня! Мои руки! Мои губы! Мою любовь!
Любовь. Что такое любовь?
Надя по-честному пыталась вспомнить, но пустота пожирала всё.
— Твою мать! — заорал Айко так, что стены задрожали. — Ты будешь бороться, слышишь?! Ты не сдашься! Ты сильная! Ты моя!
Его голос прорвался сквозь удушающую пустоту вокруг Нади. Маленькая искра где-то глубоко внутри нее вспыхнула и разгорелась.
Любовь.
Она вспомнила.
Его улыбку. Его руки. Его голос в голове. Его тело внутри её тела. Его запах. Его вкус. Его нежность. Его силу. Его страх за неё. Его слёзы, когда она чуть не погибла.
Любовь заполнила пустоту. Медленно, по капле.
— Айко... — прошептала Надя.
Глава 14. Возвращение к жизни
— Я здесь! — закричал Айко. — Возвращайся!
Она открыла глаза.
Круг эмоций погас. Кристаллы потускнели. Старейшины стояли вокруг, на их лицах был страх.
— Ты плачешь, — сказал Золотой тихо. — Это хорошо. Значит, ты жива.
Надя коснулась щеки. Пальцы стали мокрыми от слёз.
Лианы отпустили её. Она попыталась сесть и не смогла — тело не слушалось, мышцы превратились в кисель.
Айко подбежал, упал на колени рядом с алтарём и прижался лбом к её лбу.
— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он. — Там, в конце, когда начали высасывать... Я думал, ты не выдержишь.
— Выдержала, — выдохнула Надя. — Ради тебя.
— Ты не просто воин, — сказал Золотой, подходя ближе. — Ты нечто большее. Ты смогла удержать свои эмоции против опустошения. Это под силу не каждому ауришу.
— Значит, я могу сражаться? — спросила Надя.
— Ты обязана сражаться. Мы будем глупы, если не поставим тебя в первый ряд.
Надя попыталась улыбнуться, но сил не хватило.
— Отнеси меня в комнату, — попросила она Айко. — Пожалуйста.
Он подхватил её на руки, легко, будто она ничего не весила, и понёс прочь из круга.
Вера и Люба бросились к ней, но Айко покачал головой.
— Потом. Ей нужно восстановиться.
Надя не запомнила путь до его покоев. Кажется, она то и дело проваливалась в бессознательность. Ведь воспоминания укладывались в голове лишь коротким урывками. Яркость неба и двух солнц. Тепло кожи Айко. Гибкие, растущие прямо из земли стены домов. Запах Айко, заставляющий все внутри стягиваться.
В комнате было тихо.
Айко осторожно опустил Надю на ложе, а затем укрыл мягкой тканью и сел рядом.
— Всё кончилось, — сказал он. — Ты прошла.
— Я чуть не умерла.
— Но не умерла.
— Меня там не было. В конце. Совсем не было.
Айко взял её руку, прижал к губам.
— Ты вернулась. Это главное.
Надя смотрела на него. На его розовую кожу, на его рога, на его глаза, полные любви.
И вдруг почувствовала.
То, что подавляла, сдерживала и столько лет не давала выйти наружу.
Желание.
Оно пришло не как похоть из круга — навязанная, чужая. Оно пришло как её собственное, глубинное, настоящее.
— Айко, — сказала она.
— Да?
— Я хочу тебя.
Он замер.
— Ты только что прошла испытание. Тебе нужно отдохнуть.
— Мне нужно чувствовать, что я жива. А ты — единственный, кто может мне это дать.
Она притянула его к себе.
Их губы встретились. Поцелуй спепва был нежным — осторожным, пробующим. Но через несколько секунд Надя уже впивалась в Айко, кусала его губы, царапала спину. Ей нужно было чувствовать его кожу под пальцами, его вкус во рту, его дыхание в лёгких.
— Айко, — выдохнула она между поцелуями. — Раздень меня.
Он стянул с неё перламутровую ткань, обнажая тело. Надя лежала перед ним — бледная, осунувшаяся после испытания, но живая. Такая живая.
— Красивая, — прошептал он. — Самая красивая.
— Не говори, — она потянула его за одежду. — Просто люби меня.
Его ткань стекла по телу, и Айко лёг рядом. Их тела соприкоснулись — Надя вздохнула. Это было, как глоток воды после пустыни. Как свет после тьмы.
Айко целовал её шею, ключицы, грудь. Его язык нашёл сосок, и Надя выгнулась, запуская пальцы в его волосы, царапая рога.
— Да, — шептала она. — Да, не останавливайся.
Он спускался ниже. Живот, бёдра, нежная кожа их внутренней стороны. Его дыхание обжигало, и Надя уже не могла ждать.
— Айко, я хочу тебя внутри. Сейчас.
Он поднял голову, посмотрел ей в глаза.
— Ты уверена? Ты ведь так устала…
— Да, – быстро, без сомнений, ответила Надя.
Тогда Айко вошёл. Медленно, плавно, заполняя её до предела. Надя ахнула — он был таким большим, таким тёплым, таким родным. Она чувствовала каждую пульсацию, каждый его миллиметр внутри себя.
— Айко...
— Я здесь, — прошептал он. — Я здесь.
Он начал двигаться. Медленно, ритмично, глубоко. Каждый толчок отдавался в её теле волной удовольствия, смывающей остатки боли, страха и пустоты.
Надя обхватила Айко ногами, прижимая плотнее, впуская глубже. Ей нужен был весь он. Без остатка.
— Сильнее, — просила она. — Ещё.
Айко ускорился. Его дыхание сбилось, мышцы напряглись, хвост обвил её бедро, крепко прижимая к себе.
— Ты моя, — рычал он. — Только моя.
— Твоя, — выдыхала Надя. — Вся твоя.
Оргазм нарастал медленно, как цунами в океане. Сначала лёгкая зыбь, потом ощутимая дрожь, потом огромный вал, готовый обрушиться.
— Айко, я сейчас...
— Вместе, — выдохнул он. — Давай вместе.
Она кончила с криком, выгибаясь, царапая его спину, впиваясь ногтями в розовую кожу. Айко зарычал и кончил следом, заливая её горячей спермой. Затем он рухнул рядом, тяжело дыша.
Надя лежала, глядя в мерцающий потолок, и чувствовала, как его семя вытекает из неё, смешиваясь с её влагой.
— Я жива,
