Тейина. Надежда на чудо: моё чудо - Вера Ковальчук

– Э-э… Я о таком не слышал. – Озадаченный парень запустил обе руки в шевелюру. – Слушай, для начала мы никуда не торопимся. А во-вторых, если ты сможешь полюбить меня, думаю, всё получится само собой. Уж поверь, я изо всех сил постараюсь, чтоб твоё сердце растаяло, и ты приняла меня всей душой. Если я только хоть немного тебе нравлюсь, всё получится.

– Конечно, нравишься. А я? Я тебе нравлюсь?

– Безумно.

Он вдруг придвинулся к ней и осторожно, ласково коснулся губами её губ.

Иту раньше почти никто не целовал. Пару раз мужчины, занимавшиеся с ней сексом, накрывали её лицо своими слюнявыми, раззявленными ртами, и ничего приятного в этом не было. Она знала, конечно, что поцелуй – знак привязанности, нежности, любви. И понятно, что к рабыне, которую берут в постель, чтоб поразвлечься, никакой привязанности быть не может. Так что обходилось без поцелуев.

А сейчас его прикосновение губами к её губам было полно такой ласки, такого пронзительного ожидания счастья, что девушка растаяла в один момент. О, как это было приятно, когда он нежно обцеловывал её лицо, потом каждую губу, потом осторожно прижал нижнюю… И не выдержал, обхватил её руками, притиснул к себе, прошёл ладонями по плечам, по спине, продолжая жадно целовать. Ита ждала, что дальше он потянет с неё одежду, но ничего подобного – парень принялся ласкать её голову, перебирать волосы, и это оказалось просто потрясающе приятно. Она прижималась к нему грудью и чувствовала, какой он горячий, как часто дышит, как громко бьётся его сердце.

Потом медленно отодвинулся от неё, глядя сияющими глазами, прошёлся пальцами по окату её лица.

– Ты восхитительна, – прошептал он.

– Если ты хочешь дальше, я совсем не против, – выдохнула она. – Я никому не скажу, честно.

– Нет, малышка, так нельзя. Давай постепенно. Тебе понравилось целоваться?

– Да. Это так… непривычно.

– Тогда завтра повторим. Если захочешь.

– Захочу. Но и ты, если захочешь, приходи ко мне ночью.

Он прижался лбом к её лбу.

– Я бы жизнь отдал за возможность это сделать. Но меня ужас охватывает при мысли, что потом ты можешь пожалеть о случившемся. Я подожду хотя бы ещё немного, чтоб ты точно поняла: в этом мире всё будет только так, как хочешь ты. И если после этого ты всё ещё будешь уверена, тогда – с наслаждением, малышка!

Радеш поднял её на руки и без напряга понёс на второй этаж, в её спальню. Уложил на постель, прикоснулся губами к её лбу и ушёл.

Ита проводила его взглядом. Наверное, было бы проще, если бы он уступил своему желанию. А то, что желание было, девушка не сомневалась. От жениха пахло вожделением и нетерпением, этот запах давно был ей знаком. И она не представляла, как убедить Радеша, что готова пустить его в свою постель.

«Ого-го! Как ты начала рассуждать! Будто родилась свободной! Хочет она кого-то пустить в свою постель! Подстилка жалкая. – Ита мысленно хмыкнула. – Обнаглела. Ну, впрочем, это известно – рабы наглеют быстро».

Она постаралась встать как можно раньше и, совладав худо-бедно с плитой в кухне, приготовила горячие бутерброды, залила кипятком горстку чечевицы и поставила луковый бульон под пряную похлёбку. Нет-нет, нельзя наглеть. Нужно держать себя в тонусе и постараться быть как можно более полезной. В конце концов, кое-какие навыки стоит сохранить, они ей в любом случае пригодятся. И, может быть, Радеш оценит её заботу.

– Ты уже встала? – охнул он, и от неожиданности Ита присела, спряталась за барную стойку. – Что ты делаешь?

Девушка осторожно выглянула из-за мебели и с испугом пискнула:

– Я приготовила завтрак. Горячие бутерброды. На самом деле ты очень вовремя, они как раз подостыли, их можно есть. Ты будешь?

– Малышка, зачем ты взялась готовить? Боты отлично справляются с делом. Ты не разобралась, как их запустить?

– Ну, просто мне захотелось бутербродов без ветчины и с помидорами.

– Ты могла мне сказать, я бы внёс уточнения в программу.

– Извини. – Она поднялась, потупилась. – Мне было проще самой. Да и что сложного в бутербродах.

– Ты могла обжечься.

– Здесь? – Ита удивлённо покосилась на духовку. – При такой великолепной технике? Вот с дровяной или старой газовой печью такое может быть, а тут…

Он улыбнулся.

– Ты чудо, малышка. Ну что ж, тогда я накрою на стол. С огромным удовольствием поем бутерброды без ветчины и с помидорами.

– Если хочешь, я сделаю тебе с ветчиной.

– Нет-нет! И так будет отлично.

Непонятно, в самом ли деле ему так понравился завтрак, но, поедая самые простенькие бутеры, он только что глаза не закатывал и не стонал от наслаждения. Пожалуй, в его восторге была толика наигранности, но, разгадав её, девушка растрогалась. Он так старался продемонстрировать ей удовольствие от её стряпни… Какую девчонку это не порадует?

– Ты же не против, что я приготовлю обед? – воодушевлённо спросила она.

– При одном условии. Я буду тебе помогать. Обязуюсь выполнять все поручения в точности.

– Но я и сама могу почистить овощи.

– Мне будет приятно.

Она снова убедилась, что жених неплохо умеет готовить – он справился с чисткой овощей и заготовкой всего остального ловко и уверенно. Сам нарезал, причём в точности как Ита попросила, а потом стоял, с любопытством наблюдая, как она по очереди добавляет в похлёбку один ингредиент за другим. Время от времени потягивал носом, словно оценивал аромат, и показывал девушке на разные баночки со специями, уточняя, не подойдёт ли.

– Это должно быть вкусно, – откомментировал он. – Я тут думаю, какой напиток будет больше соответствовать угощению. Может, морс?

– Будет здорово.

– А как называется это блюдо?

– Суп путника.

– О! Отличное название. Даже романтичное. Запомню. А на какой планете такое готовят?

– Не знаю. Меня обучил хозяин, ему нравилось.

– Ясно. А тебе нравится?

– Зависит от того, как приготовить. Попробуешь?

Он мягко улыбнулся и кивнул на ложку в её руке.

– Угостишь?

И осторожно прихватил губами с ложки порцию похлёбки.

Ита даже не поняла, почему покраснела.

8

Странным Ита ощущала своё состояние, а удивительнее всего было то, что она вообще об этом задумывалась. Раньше у неё не было ни случая, ни повода, ни времени задуматься о собственных