Последствия старых ошибок. Том 2 (СИ) - Бэд Кристиан

У реки — два берега: один пологий, другой обрывистый. Мы стояли лагерем на обрывистом берегу.

Отдыха особенного не получалось. Эйнитка требовала от меня по три-четыре часа занятий в день. Психическая, эпитэ ма хэтэ. Едва успевал отсыпаться.

Кое-что, правда, выходило само собой. Например, «маятник». Представить маятник и раскачать. Или себя раскачать, как маятник.

Первый раз я случайно попробовал «раскачать» сам себя в шлюпке. Решил облететь окрестности с Росом на предмет состояния горных склонов и ледников, а то как бы нас не смыло очередным селем.

Водосбор Тарге — красивое место. Берег местами причудливо нависает над мощной горной рекой. Деревья, похожие на сосны, удерживают его своими корнями.

Но там, где нет «сосен» — только каменистые осыпи и разбросанные по округе ритуальные пирамидки из базальта, иногда — в человеческий рост.

Летели, записывали что и как, чтобы ещё раз взглянуть в лагере. И заметили на высоком скальном выступе тоненькую женскую фигурку.

Проводящая! Влезла-то она туда — как? А как спускаться будет? Обрыв же свежий, с курумником — мелкими камнями по склону, готовыми прийти в движение и потащить за собой незадачливого скалолаза.

Пока я размышлял, Рос развернулся и завис над выступом.

Предложение садиться в шлюпку было недвусмысленным, но Дарайя не отреагировала. Она смотрела куда-то вдаль, волосы развевались по ветру.

Рос решил, что она в трансе, а значит — не соображает ничего. Трансы эти мы у неё уже наблюдали — замрёт вдруг, и хоть землю рядом взрывай.

Пилот выругался, притиснул шлюпку к скале на расстояние минимума силового щита и спрыгнул вниз, намереваясь подхватить Проводящую и погрузить, как свёрток.

Схватить-то он её схватил. Но «свёрток» вдруг пришёл в себя, вывернулся из рук лейтенанта и заскакал сломя голову вниз!

Рос — за ним!

Пока я разблокировал управление и сажал шлюпку, Дарайя успела спуститься, прыгая, как коза, а пилот, не удержав заданного ею темпа, оступился и рухнул следом в граде устремившихся вниз камней.

Нет, Рос не разбился. И даже ничего не сломал. Он вовремя сгруппировался и включил простенький доспех, который положено надевать перед полётом.

Высота, однако, была значительная, камней тоже насыпалось прилично, и его всё-таки помяло.

Дарайя успела подскочить к Росу первой. Когда я спрыгнул, подбежал, она уже отключила защиту доспеха и растирала пострадавшее плечо.

Я активировал на браслете Роса меддиагност и выдохнул — цел, слава богам. Не показалось.

Хотел помочь пилоту подняться, но Проводящая отстранила меня и продолжала копаться у него в мышцах.

Она работала сосредоточенно и самоуглубленно, я исподтишка разглядывал её гладкое, молодое лицо. Сколько же ей всё-таки лет?

— Всё! — выдохнула она.

Рос сел. Ощупал себя. Морда у него была ошарашенная и глупая.

Я фыркнул.

— Ладно, давайте в шлюпку, — сказал примиряюще. — Мы ещё дальние склоны не осмотрели, как планировали. Предчувствия — это отлично, но съемку тоже надо бы сделать. Одно другому не помешает.

Дарайя кивнула соглашаясь и пошла к висевшей рядом шлюпке.

Рос потряс ушибленной рукой.

— Как это она так, а? — спросил он меня.

— Скакала?

— Плечо же вынес начисто.

Он ещё раз ощупал руку, с недоумением покачивая головой, видимо, не ощущая боли там, где ожидал.

— А чего ты хотел? Эйниты не только баки забивают, они и лечить умеют. Пошли, давай, а то она ещё и с управлением шлюпки разберется!

Я шутил, а самому вдруг стало невесело. Что-то поднялось во мне мутной волной и надавило на сердце.

Стоим тут, понимаешь, не понять где, под сель бы не угодить!

Только набрали высоту, как горы дрогнули, и автоматика перекинула полярность так, что нас тряхнуло.

— Землетрясение, что ли?

— Лавина рядом идёт, — тихо отозвалась Дарайя. — Ничего. Мимо. Давайте в лагерь. Устала я. Место нужное, но плохое.

Она вздохнула и прикрыла глаза. Рос обернулся, пристегнул Проводящую. С лица его ещё не сошло удивлённое выражение.

— Давай завезём леди, — предложил я. — Потом вернёмся и доснимаем.

Рос, кивнув, развернулся, и мы заскользили вниз, над смешными округлыми вершинами гор в долину Тарге.

В горах особенной скорости не наберёшь и, от нечего делать, я нашёл внутри себя этот самый маятник. Стал учиться раскачивать вперед-назад, как показала мне во время спора с Абио Дарайя.

Сидел я в кресле второго пилота, но бездельничал, Росу помощь была не нужна.

И вдруг он меня окликнул, выбивая из того странного состояния, где я пытался раскачать, по сути, часть самого себя.

— Капитан, что-то у меня указатель скорости врёт. По приемнику давления и зондам — двести сорок идём, а по указателю — триста. На профилактику надо ставить шлюпку.

— Это он маятник качает, — тихо сказала Дарайя. — Горизонтальный маятник ускоряет движение за счёт субъективации времени. В одной из точек отсчета вы начинаете двигаться быстрее.

— Да, ерунда, — не подумав буркнул Рос и прикусил язык. Спорщиков Дарайя укрощала быстро.

— Прекрати баловаться, мальчик, — сказала она мне. — Скорость и упадёт.

— Да я уже…

Шкала указателя издевалась над нами. Руки Роса неподвижно лежали на пульте, но скорость, судя по прибору, падала сама по себе, пока не дошла до заявленных двести сорока.

Мы переглянулись: совпадение, может?

Я плавно потянул внутренний маятник назад и цифры на приборе прыгнули.

— Ты… это, — сказал Рос. — Потише.

Но ведь не может такого быть!

— Прибор пусть проверят, как прилетим, — приказал я.

Хотя уже понимал: указатель исправен, это у меня дефективность всё нарастает. Уже приборами фиксируется. Доигрался.

Тайэ, Цитадель

Чтобы покататься на лыжах, мы взяли холду и полетели к океану. Возле цитадели было слишком много скальных выходов, да и местность повышалась в сторону гор — упреешь, а не покатаешься.

Холда — медленная бочкообразная машина, больше всего похожая на транспорт для естественных сыпучих грузов. Даже рассаживаться в ней полагалось не как попало, а симметрично, чтобы не перегрузить.

Пока летели — казалось тепло, высадились, и холодный воздух ежом полез в лёгкие.

Энрихе включил электромагнитный экран, сразу отделивший его от морозных иголочек. Спутники защитили лица масками, а Игор — вообще довольствовался бородой.

И скоро иннеркрайт понял причину. При быстром движении электромагнитный экран не справлялся с воздухообменом. Пришлось добавить мощности, но кривая расхода батареи сразу разъяснила ему, почему здесь пользуются более экономичными масками.

«Батарея в таком режиме долго не проработает, а сядет — конец всему и мы с тобой чужие», — подумал он весело, силясь догнать спутников, убежавших по глади замерзшего океана на полкилометра вперед.

Энрихе не привык к бегу на лыжах, да и последние события здорово ослабили организм. Пришлось подключить волю, чтобы не опозориться.

Наконец остановились передохнуть, потные, запыхавшиеся, с заиндевевшими лицами.

Игор предложил посмотреть на морского зверя и убежал проверить, вышли ли коэ и агуа к кромке воды на места привычной лёжки. Остальным же он посоветовал покататься пока неспешно, чтобы остыть.

И они покатились. Двинулись потихоньку в сторону незамерзающей реки в океане, где теплое течение держало чистой полоску воды. На ходу балагурили. При небольшой скорости и Энрихе стало комфортно и весело.

И тут Радо заметил чудесный ледяной холм, сияющий и искрящийся на солнце.

Как водится, стали снимать, потом кто-то предложил двоим залезть наверх и скатиться, а третьему снять голо.

Энрихе остался снимать, что-то противилось в нём этой затее. Может, предчувствие или не хотелось ломать красоту ради глупой забавы…

Разобраться во внутренних противоречиях он не успел, потому что «холм» вдруг поднялся на задние лапы и утробно рявкнул, являя солнцу мощные кинжальные клыки.