Девичник в космосе - Виктория Серебрянская

арены на носилках. И не то, что второй уходил с арены, баюкая наполовину оторванную руку. А капли крови и других телесных жидкостей, брызнувшие на стеклянную стену прямо напротив моих глаз от удара кулаком одного индивидуума в челюсть другому.

Я не могу сказать, что идея родилась именно в ту минуту. Но спустя примерно пару месяцев я вывела свою первую формулу и показала ее преподавателю. Препод счел формулу сырой и недоработанной. А чтобы наверняка мне это доказать, предоставил место в лаборатории для проведения опыта. И понеслось.

Привычная, до мелочей знакомая работа помогала хотя бы частично заглушить тревогу. Внести изменения в формулу. Записать какие. Составить сыворотку. Протестировать свойства. Записать результаты. Испытать на ДНК водяных блох с моей родной Земли. И снова все зафиксировать.

Вообще, в лабораториях Арганадала в качестве подопытных использовались микроорганизмы с планеты Патана, с поэтическим названием Sollea Lilleus. У этих козявок был наиболее сложный из всех известных геномов — шестьдесят четыре тысячи генов! Тогда как, например, у меня и всех остальных людей геном составляет «всего» двадцать три тысячи генов. Но, увы, Шрам не смог мне достать Sollea Lilleus. Вместо нее, поставщик всучил пирату «равноценную» замену — земную водяную блоху. Не совсем, конечно, равноценная замена. Но сойдет.

Шрам появился на пороге каюты в конце третьего дня, когда я уничтожила после очередного неудачного эксперимента последних блох из второго контейнера. Второго из трех. Прислонился плечом к стене у входа, посмотрел на меня долгим усталым взглядом и хрипло скомандовал:

— Идем, тебе нужно занять место в противоперегрузочной капсуле. Мы улетаем немедленно.

Я спорить не стала. Быстро убрала все, что могло разбиться, рассыпаться или разлиться и послушно подошла к буканьеру. Шрам выглядел просто ужасно: словно почерневшая, высохшая кожа, ввалившиеся, вылинявшие до серости глаза, как будто спекшийся рот. Не живое существо, а оживший труп. И я не сдержалась:

— Ты совсем не отдыхал эти трое суток?

Шрам дернул уголком рта, за плечо выводя меня в коридор и закрывая за нами дверь в каюту:

— Вот сейчас стартуем, ляжем на курс, а потом ты мне потрешь спинку в душе… Ну и после этого завалимся спать. Вдвоем. Ты, в мое отсутствие, уверен, тоже пренебрегала режимом.

Остро захотелось съязвить: «Да, папочка!» Но я сдержалась и в ответ только фыркнула. Шрам неисправим.

От присутствия на корабле буканьера я успокоилась настолько, что умудрилась даже подремать в капсуле. Что было, конечно же, очень кстати с учетом планов Шрама на вечер. Это для него секс — энергетическая подзарядка. А я часто после такого, как выжатый лимон. Особенно с учетом того, что Шрам прав. Без него я уделяла сну удручающе мало времени.

Несмотря на свое громкое и грозное обещание, душ Шрам принимал в одиночестве. Предварительно велев мне накрыть на стол, взяв для него из автомата блюда с самым высоким содержанием белка. Шрам и раньше предпочитал белковую пищу. Поэтому просьба не удивила. Как и жадность, с которой пират поглощал еду. Словно не ел целую вечность. Меня даже подмывало спросить, а перекусывал ли он хоть что-нибудь за пределами корабля. Но я промолчала. Как бы там ни было, главное, что он вернулся назад. С остальным разберемся.

После ужина в душ на скорую руку сбегала я. А после вышла не одеваясь. Продефилировала по тесному помещению, глядя на лежащего на кровати Шрама. А после, без излишних церемоний, оседлала его бедра, несказанно удивив буканьера подобным поведением.

Я и сама себе удивлялась. Еще совсем недавно едва ли не в истерике билась, что мне нужно отдаваться незнакомому мужику, который взял меня себе в качестве сексуальной игрушки в счет оплаты. И вот уже я извиваюсь на нем словно пьяная змея, возбуждая и себя, и его, и приближая момент оргазма. Для себя я оправдывала подобное поведение тем, что качественный секс поможет Шраму быстрее восстановиться, слишком уж плохо он выглядел после вылазки на Аверсум. Но где-то в глубине меня мой внутренний шептун укоризненно качал головой. Слишком быстро я предала погибшего жениха и друзей. Слишком быстро утешилась. Это было неправильно. Не по-людски. Судьба вполне могла за такое наказать самым жестоким образом. И в действительности возмездие не задержалось.

Я проснулась в четыре часа утра от чьего-то крика. Дернулась, села в постели. И вдруг поняла, что мне просто безумно, безумно жарко. Словно пока я спала, меня кто-то засунул в обогреватель. Это еще что за новости? Система жизнеобеспечения полетела ко всем чертям? Или?..

В этот момент рядом со мной глухо застонал сквозь зубы, а потом и дернулся, словно его укололи иглой Шрам. И я оцепенела. Потому что поняла, наконец, откуда идет жар. Шрам метался рядом со мной в лихорадке.

Я так давно не имела дела с болезнями, что в первый момент совершенно растерялась, глядя на скрипящего в бреду зубами Шрама. Что делать? Куда бежать? У кого просить помощи? В академии и позже, на работе в Арганадале профессиональные медики с любыми болячками расправлялись быстро и просто: инъекция витаминной сыворотки, и через сутки ты здоров. Или медицинская капсула. Там все происходило за несколько часов. А вот в далеком детстве, на Земле, стоило мне простудиться, как мама вызывала врача. Или везла меня в больницу. И тогда были сиропы и разноцветные пилюли. И несколько дней можно было не ходить в школу. Но сейчас-то я на пиратском корабле! Где медиков, как я понимаю, нет и в помине!

Наверное, с минуту я сидела в ступоре и слушала периодические глухие стоны Шрама и его рваное дыхание. А потом решительно сползла с кровати. Надо что-то делать. Шраму нужно помочь. Вот только как? Натянув одежду, я с некоторой робостью и даже страхом потопала на выход. Если в коридоре никто не попадется, то придется идти либо в столовую, либо в рубку управления кораблем. В рубке точно будет хотя бы дежурный. Где можно еще найти ответы на свои вопросы, я не знала.

По внутреннему корабельному времени было половина четвертого утра. Вся команда, не занятая на дежурствах, видела сладкие сны. Освещение было «ночным», приглушенным. Наверное, поэтому я чувствовала себя жутко, топая в сторону рубки управления: полумрак, тишина такая, что слышно сопение системы жизнеобеспечения, обычно неслышное уху из-за дневного уровня шума, полупьяные тени на стенах, изгибающиеся под немыслимыми углами, и гулкий звук шагов. Наверное, не только мне было жутко идти по коридорам спящего корабля, несущегося через ледяное пространство космоса. На звук моих шагов в коридор испуганно