Ниточка к сердцу - Эрик Фрэнк Рассел

превращается в ложе из гвоздей.

— Иными словами, вы не способны распознать сожаление, даже увидев его?

— Протестую! — багровея, заревел господин Обвинитель. — Нет никаких оснований ожидать от свидетеля, чтобы… — Он осекся, увидев, что его оппонент сел, но быстро взял себя в руки и прорычал: — Следующий свидетель!

Вторым номером оказался высокий крепкий мужчина в синем. Он держался уверенно и был явно хорошо знаком с судами и утомительной процедурой судопроизводства.

— Ваше имя?

— Джозеф Хиггинсон.

— Вы — офицер полиции Дэнсвилла?

— Так точно.

— Вас вызвал первый свидетель?

— Вызвал.

На губах господина Обвинителя появилась улыбка человека, полностью контролирующего обстановку, и он продолжил: — Когда вы поняли, что произошло, вы попытались выяснить причины, не так ли?

— Совершенно верно. — Офицер Хиггинсон повернулся и сердито взглянул на золотые глаза, с мольбой смотревшие на него со скамьи подсудимого.

— И что было дальше?

— Оно парализовало меня своим взглядом.

В этот момент вмешался судья, сидевший слева:

— Судя по всему, вы уже оправились. Насколько сильным был паралич и как долго он продолжался?

— Ваша честь, меня полностью парализовало, но через пару часов все прошло.

— К этому времени, — снова взял слово господин Обвинитель, — этот странный субъект успел убежать?

— Да, — с грустью ответил Хиггинсон.

— Таким образом, речь идет о препятствовании работе офицера полиции при исполнении, нападении на офицера полиции и сопротивлении аресту?

— Так и есть, — с уверенностью заявил Хиггинсон.

— Можете задать ваши вопросы свидетелю. — Господин Обвинитель уселся на свое место с удовлетворенным видом.

Господин Защитник встал, просунул большие пальцы рук в проймы своего жилета и с обескураживающей доброжелательностью поинтересовался:

— Вы сможете распознать офицера полиции, если увидите его?

— Разумеется.

— Очень хорошо. В зале среди зрителей находится один полицейский. Будьте так любезны показать нам его в интересах судебного разбирательства.

Хиггинсон внимательно обвел взглядом немногочисленных зрителей, которые являлись представителями куда более обширной аудитории, следившей за процессом. Камеры повернулись, имитируя его поиски. Судьи, репортеры и чиновники все разом посмотрели в ту же сторону.

— Вероятно, он сейчас в штатском, — заявил Хиггинсон, сдаваясь.

Средний судья осторожно заметил:

— Суд вряд ли сможет расценивать как улику неспособность свидетеля распознать офицера в штатском.

— Да, Ваша честь, — согласился господин Защитник. На его пухлом лице появилось выражение досады и разочарования, что порадовало сердце его оппонента. Затем, удовлетворенный тем, что его противник так воспрянул духом, адвокат сбросил его в самую глубь пучины, добавив с радостной улыбкой: — Но данный офицер сейчас находится при полном параде.

Лицо господина Обвинителя изменилось, как будто он быстро надел новую маску. У Хиггинсона затекла шея, пока он разглядывал присутствующих.

— Человек в форме оливкового цвета с красной окантовкой, — продолжал господин Защитник. — Это начальник отделения военной полиции.

— Вы мне этого не говорили, — возразил Хиггинсон, не скрывая своего расстройства.

— Вы сказали обвиняемому, что являетесь офицером полиции?

Лицо свидетеля покраснело, он раскрыл рот, затем закрыл его и с мольбой посмотрел на Обвинителя.

— Отвечайте на вопрос! — настойчиво потребовал судья.

— Нет, не говорил.

— Почему?

Промокнув лоб, Хиггинсон ответил хриплым голосом:

— Я не счел нужным. Это ведь и так было очевидно, правда?

— Сейчас я задаю вопросы, а вы на них отвечаете. Согласитесь, то, что перед вами начальник военной полиции, это очевидно?

— Протестую! — Господин Обвинитель замахал руками, привлекая к себе внимание. — Личную точку зрения нельзя расценивать как доказательство.

— Поддерживаю, — ответил средний судья и посмотрел на Защитника поверх очков. — Суд принимает во внимание тот факт, что свидетелю не было необходимости представляться, так как подсудимый способен получать любую информацию с помощью телепатии. Продолжайте ваш допрос.

Господин Защитник снова обратился к Хиггинсону и спросил:

— Что именно вы делали в ту минуту, когда вас парализовало?

— Целился из своего пистолета.

— И собирались выстрелить?

— Да.

— В обвиняемого?

— Да.

— Для вас это в порядке вещей — сначала стрелять, а потом задавать вопросы?

— Привычки свидетеля не имеют к делу никакого отношения, — вмешался средний судья. Он посмотрел на Хиггинсона: — Можете проигнорировать этот вопрос.

Офицер Хиггинсон довольно ухмыльнулся и исправно проигнорировал вопрос.

— С какого расстояния вы собирались стрелять? — продолжил расспрос представитель защиты.

— Ярдов с пятидесяти или шестидесяти.

— С такого большого? Вы отличный стрелок?

Хиггинсон осторожно кивнул без капли гордости на лице. Он уже понял, что несносный толстяк оказался тем еще занудой.

— В какое, примерно, время вы рассчитываете вернуться домой к ужину?

Неожиданная смена тактики застала свидетеля врасплох, он удивлено раскрыл рот и ответил:

— Примерно, к полуночи.

— Ваша жена будет рада узнать об этом. Ведь если бы не радио и телевидение, вы не смогли бы сообщить ей, не так ли?

— Я не могу крикнуть так громко, чтобы меня было слышно отсюда в Дэнсвилле, — с легким сарказмом заметил Хиггинсон.

— Разумеется, не можете. На подобном расстоянии невозможно расслышать человеческий голос без помощи технических средств. — Господин Защитник потер подбородок, ненадолго задумался, после чего поинтересовался: — А вы способны прокричать телепатически на расстояние в пятьдесят или шестьдесят ярдов?

Ответа не последовало.

— Или предел ваших телепатических способностей соответствует средним показателям, которые, по словам обвиняемого, составляют от двадцати пяти до тридцати ярдов?

Хиггинсон зажмурился и ничего не ответил.

— Вы не знаете?

— Нет.

— Какая жалость! — с грустью заметил господин Защитник, качая головой и возвращаясь на свое место.

Третьим свидетелем был чернявый смуглый субъект, который не отрывал мрачного взгляда от своих ботинок, пока его расспрашивал представитель обвинения.

— Назовите ваше имя.

— Доминик Лолордо. — Он отвечал вполголоса, как будто не хотел, чтобы его имя прозвучало в тот момент, когда его показывают по телевидению.

— У вас рыбный ресторан?

— Да.

— Вам знакомо это существо на скамье подсудимых?

Свидетель слегка покосился в сторону.

— Да.

— При каких обстоятельствах вы видели его в последний раз?

— В моем заведении после закрытия.

— Оно вломилось к вам перед самым рассветом, не так ли? И разбудило вас как раз в тот момент, когда приступило к ограблению?

— Совершенно верно.

— Почему вы не попытались поймать его?

Лолордо поморщился.

— Поймать это? Да вы посмотрите на него!

— Когда вас пытаются ограбить, внешний вид грабителя не так уж и важен, — многозначительно заметил господин Обвинитель. — Дело ведь было не только в этом?

— Оно пролезло через окно, — сказал Лолордо, повышая голос. — Прошло прямо сквозь стекло, оставив отверстие по форме своего тела. И обратно вылезло точно так же, проделав еще одну дыру. Не было никакого разбитого стекла, ни осколков, ничего. Разве можно сделать что-нибудь с зеленым ночным кошмаром, который проходит сквозь стекло, словно его там и нет вовсе?

— После того как вы стали свидетелем демонстрации этих паранормальных способностей, вы бросились за