Надежда для пришельца - Эмори Мур
Эмоции нахлынули снова — жаркие, живые, настоящие. Она открыла глаза и подняла руку. Ладонь светилась розовым. Надя выдохнула и направила энергию в огонь перед собой.
Пламя вспыхнуло, взметнулось до самого потолка, окрасилось в розовые и золотые тона, а потом так же резко опало, вернувшись в нормальное состояние.
Старейшины молчали.
Потом Золотой медленно поднялся. Его рога, казалось, светились изнутри.
— Ты не просто землянка, — сказал он. — Ты достойна стать частью нашего племени. Мы признаём тебя.
— Признаём, — эхом отозвались остальные.
— Но, — Золотой поднял палец, — это не значит, что битва будет лёгкой. Кровавые сильны. Они не знают жалости. Ты можешь погибнуть.
— Знаю, — сказала Надя.
— И ты всё равно идёшь?
— Да.
Золотой посмотрел на неё долгим взглядом. Затем Он шагнул к ней и коснулся лба своими длинными пальцами.
— Отныне ты — одна из нас.
Остальные старейшины подходили по очереди, каждый касался её лба, и от каждого прикосновения по телу разливалось тепло — разные эмоции, разные оттенки, но все — добрые, принимающие.
Последним подошёл Чёрный с белыми прожилками.
— Ты сильная, — сказал он тихо, чтобы слышала только она. — Но помни: сила — не только в умении убивать. Сила — в умении любить. Береги его.
— Буду, — пообещала Надя.
Церемония закончилась.
Когда они вышли из зала, Айко подхватил её на руки и закружил.
— Ты справилась! — смеялся он. — Ты была великолепна!
— Пусти, сумасшедший! — Надя тоже смеялась, чувствуя невероятную лёгкость. — Увидят же!
— Пусть видят!
Он поцеловал её — долго, крепко, счастливо.
Правда, затем как-то резко взял Надю за плечи и отодвинул от себя. Выражение его лица Наде не понравилось. Она почувствовала, как где-то глубоко в груди рождается тревога. Оказалось, это было н е просто дурное предчувствие.
– Теперь тебе придется пройти испытание…
Надя удивилась. Она ведь думала, что на совете старейшин её посвящение в воины окончено.
— Какое ещё испытание? — спросила она, глядя на Айко.
— Ты показала, что можешь управлять эмоциями, — сказал он. — Но Совету нужно знать, что ты сможешь управлять ими под давлением. В бою. Когда будет страшно и больно.
— И как они это проверят?
Айко помолчал. Наде не понравилась эта пауза, но она ничего не сказала. Наконец, Айко продолжил:
— Тебя поместят в круг эмоций. Это древний ритуал. Через тебя пропустят все чувства, какие только есть — страх, гнев, отчаяние, боль, похоть, радость. Если выдержишь — признают воином. Если сломаешься...
— Что?
— Твоя психика может не восстановиться. Такое бывало.
Надя почувствовала, как внутри холодеет. Айко эмоциям не поддавался, что давалось ему, кажется, непросто.
— Ты хочешь сказать, что я могу сойти с ума? – прошептала Надя.
— Да. — Айко казался сделанным из камня. — Но я буду рядом. Не внутри круга, туда нельзя. Но снаружи. Всё время.
Вглядевшись в него, Надя наконец-то увидела в его глазах боль. Он отправлял любимую на пытку и ничего не мог сделать.
— Когда? — спросила Надя.
— Завтра. Сегодня отдыхай.
— Нет. Сегодня я хочу побыть с тобой.
Он кивнул и обнял её.
Ночь прошла в тишине. Они не занимались любовью — просто лежали, слушая дыхание друг друга. Айко гладил Надю по спине, по волосам, по плечам, будто пытаясь запомнить каждый изгид её тела.
— Я боюсь, — прошептала Надя в темноте.
— Я тоже.
— А если я не справлюсь?
Айко повернул её к себе и заглянул в глаза. Даже в темноте они светились — розоватым, тёплым, родным.
— Ты справишься. Ты самая сильная женщина, которую я встречал. Потому, что умеешь любить.
Надя уткнулась носом в его грудь.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тоже.
Глава 13. Испытание огнём
Утром её повели на испытание.
Круг эмоций находился в самом сердце храма. Он представлял собой огромный амфитеатр, стены которого покрывали живые кристаллы. Каждый кристалл пульсировал цветом: красным, синим, зелёным, жёлтым, фиолетовым, розовым. Они переливались, создавая калейдоскоп оттенков, от которого кружилась голова.
В центре круга стоял каменный алтарь. Он был чёрным, гладким, с углублениями для рук и ног.
— Ложись, — сказал Золотой старейшина — тот самый, с огромными рогами, закрученными в спираль.
Надя легла. Камень был холодным, но от него исходила странная вибрация — низкая, гудящая, будто он живой. Вибрация проникала в кости, в позвоночник, в самый мозг.
К запястьям и лодыжкам потянулись живые лианы. Они мягко, но крепко зафиксировали Надю, не давая пошевелиться.
— Не бойся, — сказал Золотой. — Это для твоей же безопасности. Чтобы ты не навредила себе.
Вокруг алтаря встали старейшины — двенадцать фигур всех возможных цветов. Фиолетовая женщина с длинными когтями. Чёрный с белыми прожилками и пустыми глазами. Зелёный, похожий на Риана, но старше, с морщинистой кожей. Серебристый, почти прозрачный, с крыльями за спиной.
Они взялись за руки, образуя круг.
Айко стоял у входа. Надя видела его — розового, родного, сжавшего кулаки так, что побелели костяшки. Рядом с ним — Вера и Люба. Вера выглядела испуганной, Люба — бледной как смерть.
— Начали, — сказал Золотой.
Первый кристалл вспыхнул красным.
И Надю накрыло.
Гнев
Он просто ворвался в неё, заполнил каждую клетку, каждую вену, каждую мышцу. Кожа загорелась. Наде захотелось закричать, но голосовые связки свело судорогой. Она захотела вырваться, но лианы держали крепко.
Перед глазами поплыли лица.
Начальник, который орал на неё ни за что, унижал при коллегах, заставлял переделывать отчёты по ночам. Она чувствовала его запах — дешёвый одеколон и пот. Слышала его голос: «Ты никто, Надя. Бездарность. Никому не нужна».
Первый парень Нади, который унизил ее самым ужасным способом – изменой. Это было на первом курсе института. Он клялся Наде в любви, а сам трахал её лучшую подругу студенческих годов. Она видела его лицо — виноватое, но не раскаявшееся. Слышала его слова: «Ты сама виновата. Слишком холодная. Слишком закрытая. С тобой скучно».
Отец. Которого никогда не было. Который даже не пришёл на похороны матери.
Мать. Которая умерла, оставив Надю одну.
Гнев кипел, пузырился, разрывал изнутри. Надя хотела убивать. Рвать зубами. Кромсать
