Бракованные мужья для землянки - Майя Хоук

всем, — объясняет Зана, когда мы с ней остаемся вдвоем. — Ее родители хотели обеспечить наилучшую жизнь любимой дочке.

Неожиданно в столике перед нами открывается паз и оттуда выезжают два дымящихся напитка. Осторожно протягиваю руку к одному из них. Кажется, на Виете любят все дымящееся.

— Кейл — первое вложение семьи Моран.

Я только отпиваю из кружки и тут же давлюсь.

— Вложение в каком смысле?

— А ты не видишь, да? — Простирает руку Зана. — Хорошо, давай тебе подскажу. Читай по губам.

Она сейчас выглядит так забавно и ведет себя словно моя лучшая подруга из детства. Я просто не могу следовать взгляду на мир, который навязал мне Дорн: «Бойся всех и каждого». Кого-то я безусловно должна сейчас бояться, ведь кто-то же пытался меня убить. Но, как мне кажется, это была не Зана.

— Лучший реконструктивный хирург этого сектора космоса, — продолжает белокурая.

— Я все равно не понимаю. — Приходится сознаться в своей тупости.

— Правда? — приподнимает брови Зана. — Он не просто приумножил состояние семьи, но и был обязан следить за состоянием здоровья нашего золотца, а потом, когда она станет старой, Кейл мог бы подтянуть то, что обвисло.

Снова поперхиваюсь.

— Но он же по своей воле женился?

— Лара была красивая, денег у нее было завались, а карьерные перспективы какие! Насколько я знаю, Кейл быстро сосредоточился на перспективах, потому что вынужден был держать свой кхм… в штанах, ведь Лара…

Тут я понимаю, что ничего не хочу слышать про Лару, не желаю сравнивать себя с ней.

— А другие мужья? — быстро перебиваю Зану.

— Если хочешь моего мнения, то дорогие игрушки для любимой дочери. Дан — тренер, каких поискать. Этот парень должен был следить за ее физической формой…

— Что насчет Айта?

— Прихоть. — Взгляд Заны неожиданно становится очень серьезным. — Ларе, знаешь ли, раньше вообще не отказывали. Айту пришлось…

— Что?

— Ответить «нет. — Смотрит перед собой Зана.

— Но почему он считается ее мужем? — Сердце замирает у меня к груди.

— Вот потому что «нет» таким женщинам сказать можно, только все вокруг вместо этого услышат «да». — Зана приподнимается со своего места, допив странный дымящийся коктейль.

«Значит, Айт сказал правду насчет того, что я ему понравилась», — почему-то промелькивает в голове. От этого становится теплей, и я вдруг ощущаю желание остаться на этой планете, несмотря на все возможные трудности. Айт меня зацепил не так как другие мужчины Лары: не телом и красотой — чем-то, что скрыто у него внутри.

— Знаю, ты можешь злиться на то, что я ничего тебе с самого начала не сказала, — добавляет Зана. — Я поняла, что тебе нужно место, где тебе будет спокойно. Но вот этих троих обвиняют в том, что они не уберегли одну маленькую избалованную стерву от самой себя. Аукцион — это очень жестокое наказание. Ее родители добились его, потому что они в бешенстве.

Отлично! Теперь у этих родителей есть повод злиться и на меня. Но я понимаю, что нет смысла это озвучивать.

— Зачем тебе Айт?

Зана отводит глаза.

— Я расскажу тебе все в свое время.

И тут у меня закрадывается нехорошее подозрение, что та вещь, о которой Зана мне не говорит — это парень, с которым она надеялась убежать, а потом была изгнана из семьи. Уж не Айт ли это? В груди пробегает холодок. Может, Айт любит Зану, а я строю тут какие-то туманные планы в отношении него?

— Я обещаю, мне правда нужно только с ним пообщаться, — произносит белокурая.

— Поверь мне, если бы Айта продали в бордель, ему уже сегодня заткнули бы чем-нибудь неподходящим рот.

Я чувствую, как по коже пробегают мурашки, и тут же зябко обнимаю себя за плечи.

— Ясно. А где он сейчас?

Зана беспечно улыбается.

— Думаю, что наслаждается свободой. В клинику его не пустили, если ты об этом.

Провожу пальцем по кромке своей посуды.

— Так он… был здесь?

— Конечно. Здесь были все трое. Дан нас домчал. Он же гонщик.

Вздыхаю. Во второй раз уже слышу эту характеристику блондина.

— Ему точно ничего не грозит? — произношу тихо. — Айту?

Зана вздыхает и плюхается на сиденье рядом со мной.

— Гляди, — говорит она и показывает мне фотокопию. Я вижу многомерное изображение Айта, возящегося среди мальчишек. — Он курирует приют для детей, родившихся вне брака. За мальчиков на Виете положен особенно большой штраф, мало кто из обычных колонистов решается его выплачивать. Девочек иногда забирают, у парней практически шансов нет. Кейл, кстати, из отказников. Планета воспитывает детей и отправляет служить в федерацию. Раньше условия были отвратные, но Айт — один из основателей школы нового поколения. Теперь мы нанимаем им лучших учителей и пытаемся вырастить себе еще пару Кейлов.

— Ничего себе. — Я наклоняюсь чуть ближе и едва не касаюсь пальцами голограммы. — Так вы… разговаривали?

Зана усмехается.

— Пока нет. О том, о чем надо — нет.

В моей груди в этот миг разливается нехорошее предчувствие. Что если Зана хотела поговорить о их совместном будущем с Айтом, может быть, даже о побеге с Виеты?

Прикусываю губу и отворачиваюсь. Ну мне-то что горевать при таком раскладе? У меня остаются еще двое прекрасных мужчин, с которыми, кстати, я тоже, вроде бы, не должна строить отношения.

В это же время Зана делает знак мне.

— Ну вот, смотри, начинается.

Я подхожу к окну, и это правда выглядит впечатляюще: перед Кейлом развернута голограмма, которая показывает то, как будет усовершенствовано тело его пациентки.

— Что с ней произошло? — уточняю у Заны.

Та