Я.Жизнь - Нина Опалько

наконец открыт. Город встречает его морским бризом и летним теплом, обволакивает тропическими запахами зеленых насаждений, обнимает толпой. Все в белом, как и сам Лайк, и, чем ближе к запуску, тем больше людей высыпает на улицы. Они даже не переходят в сетевой режим города, общаются вживую, прикасаются друг к другу, отчего мальчишки бледнеют, а девочки заливаются краской. Угловатые, слегка неловкие, они бродят стайками, запускают в воздух аэросердца, змеев и отпечатанных на скорую руку белых голубей. Взрослые беседуют, обхватив себя руками, то и дело с разных сторон раздается неестественно громкий смех. Малышей на улицах мало – в Авроре очень строгие требования к плотности населения.

Лайк пробирается сквозь толпу по узкому переулку из шлюзовых помещений и выходит на площадь Нахимова с интерактивными развлечениями. Судя по нелепости происходящего, вся движуха происходит в допреальности – приходится включить режим. Поначалу Лайка ослепляет – все белоснежные поверхности домов, окружающих площадь, вспыхивают рекламными и информационными экранами. С трех из них ему сулят подобрать дизайнера внешности, и парень гневно чертыхается: стоит поменять внешность, как начинается, теперь с каждой крышки унитаза ему будут предлагать услуги стилистов.

Зрение потихоньку перестраивается на дополненную реальность, воздух наполняется игровыми элементами, в руках у празднующих появляются символы лучших сетевых эпох: световые мечи, бластеры, карманные машины времени и телепортаторы, нейтрализаторы, а у одного парня в руках Лайк с затаенным трепетом узнает красную монтировку. Теплое ностальгическое чувство трогает душу: в его детстве игры были единственным спасением от безумной реальности, охваченной хаосом потерянных в Сети, слишком умных машин, новых законов, болезненного перехода к новому укладу. Родителям не было до него дела, и мальчишка буквально вырос в Сети. Мальчик, воспитанный играми, современный Маугли. Тело до сих пор помнит сетевые битвы, и ему приходится немало побороться с инстинктами, чтобы не уклоняться от оружия в игровой зоне.

И тут все замирает. Шум смолкает за несколько секунд, растерянный ропот прокатывается по толпе – и на всех экранах появляется улыбчивая рыжеволосая женщина. Холод, смешанный с восхищением, стекает по позвоночнику Лайка. Это Алиса. Быть не может, Алиса! Непривычно мягкая, в простом белом платье – неужели в том самом? –, с теплой улыбкой, за которой прячутся далекие стальные нотки. Сколько лет глава Я.Корпорации не появлялась на публике и не записывала никаких обращений, и вот, пожалуйста. Опять ее лицо, как центр Вселенной, ослепляет со всех экранов.

Включается режим персонализации, и Лайку начинает казаться, что Алиса смотрит только на него, заглядывает в душу, просачивается под кожу, бьется пульсом в венах.

– Приветствую тебя, мой друг!

О боги, этот голос!

– Мы так давно не виделись, но теперь все изменится. Завтра мы вступим в новую эру. В двадцать один час двенадцать минут мы запустим Солнет. Земля, Марс, Венера и Титан объединятся в одну Сеть, мы сотрем границы между мирами и начнем большое переселение. Для каждого бионика, который зарегистрируется в качестве жителя колонии, мы снимем ограничения на подписку, а в колонии на Титане – ограничения на рождаемость. Но не подумайте, я не призываю всех и каждого переселиться, на Земле тоже грядут большие перемены.

Люди на площади начинают аплодировать, и Алиса замолкает в ожидании. Лайк тоже механически хлопает в ладоши, чтобы не выделяться, но едва чувствует свое тело. А как бы его скрутило, не включи он психомодуляцию? Даже подумать страшно. Алиса, Алиса, что ты творишь?

– Я хочу напомнить, что после запуска Солнета будет действовать пятиминутное ограничение на связь с вашими родными, которые находятся в колониях. Потерпите немного, совсем скоро вы сможете общаться с ними в привычном режиме.

Новый шквал аплодисментов прерывает ее речь. Идиоты.

Умом Лайк понимает, что вот эти промежуточные реакции – не настоящая Алиса, а работа персонализации трансляции, но все равно завороженно смотрит, как она нежно и терпеливо ждет, когда люди на площади умерят свой пыл. И только потом продолжает:

– И еще одна новость. Мир меняется, и я готова меняться вместе с ним. Да, я избегала публичности и отклоняла многочисленные запросы на интервью, но теперь я готова рассказать свою историю. Завтра мне исполнится сто лет, и мне есть, что поведать. На следующий день после запуска Солнета выйдет большой фильм. Хотите увидеть трейлер?

Ликование охватывает площадь. Соблазнительная улыбка трогает губы Алисы, изображение меркнет, и каждый экран вспыхивает своим отрывком. Лайк жадно скользит по ним глазами. На некоторых из них Алиса совсем юная – нет, она выглядит так же, но ее выдают мимика, движения, озорной блеск глаз, в которых еще нет бездны. Вот она тренируется, вот проходит по канату над бездной, вот болтает какую-то ерунду в ванной. Изображения сливаются, он ищет глазами то самое. И находит. Алиса в этом же белом платье стоит в стеклянной конструкции над ночным городом. С ума сойти, они покажут сцену смерти! Сцену, которую когда-то вырвали из его памяти. Ему удалось сохранить только один обрывок – три секунды, в которые она кружится над городом. Жадное желание поскорее вернуть ее прокатывается разрядом по телу.

Ролики угасают, и на их место опять приходит Алиса.

– На этом сюрпризы не заканчиваются. Завтра я буду лично присутствовать на запуске с Красной площади. А в ближайшие дни вас ждут крутые сюжеты, которые мы готовим совместно с медиа-группой Я.Голос. Будет много неожиданного, спорного, но точно взрывного. И я счастлива быть с вами и вместе идти к нашему великому будущему. На этом прощаюсь, увидимся завтра в момент запуска Солнета. Мне уже не терпится, а вам?

Она лукаво подмигивает, как девчонка, и ее лицо стирается с экранов, оставив Лайку напоследок полный хаос в мыслях. Площадь вновь погружается в игровой режим.

Лайк спешит убраться отсюда, пробирается – белый сквозь белое – через празднующих, задевает кого-то плечом, рукой, наступает на ноги. Мысли мечутся. Так не пойдет. На ходу он еще подкручивает психомодуляцию. Все, дальше некуда. Но становится легче. Он идет аккуратнее, ныряет в дальний переулок, тащит себя до гостевого дома, скользит на лифте и, кажется, спустя тысячу лет, вваливается в квартиру, падает на кровать, дышит.

Тишина. Слабое мерцание из окон. Далекие звуки ликования. Запах стерильного пустого жилья. Вдох на четыре. Выдох на восемь. Собраться, успокоиться, забыть. Нужно работать, а не ковыряться в прошлом. Чертовски сложно в этом теле не поддаться искушению, не влезть в архивы, не перетряхнуть все историю.

– Когда ты уже научишься отпускать прошлое, дружище? – вопрошает он в пространство, садится на кровати и встряхивается.

Демоны поджидают в праздности. Работай, рефлексирующая