Вера для пришельца - Эмори Мур
Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Ещё.
Наконец, Вера развернулась и выбежала из комнаты. Фиолетовая вспышка — и тьма сомкнулась вокруг.
* * *
Очнулась Вера уже в своей комнате, на ложе, вся мокрая от слёз. Тело трясло мелкой дрожью, зубы стучали, хотя в комнате было тепло.
— Что я наделала, — шептала она в подушку. — Что я наделала...
Знак на руке пульсировал слабо, едва заметно. Грустно.
— Ты тоже будешь по нему скучать? — прошептала Вера, глядя на фиолетовые линии.
Знак только пульсировал. Мерно, печально – в такт её разбитому сердцу.
За окном всходили два солнца. Начинался новый день. Без него.
Глава 11. Обычная жизнь
Первое утро без Кейроса встретило Веру нестерпимой тишиной.
Она открыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, глядя в мерцающий потолок. Тело было чужим, ватным, неживым. Сердце билось ровно, но где-то далеко, будто не в груди, а в другом измерении.
Знак на руке пульсировал едва заметно. Вера поднесла ладонь к лицу, рассматривая фиолетовые линии. Они стали бледнее, чем вчера. Или ей только казалось?
— Доброе утро, — прошептала она знаку.
Тот не ответил. Просто пульсировал — мерно, устало.
Вера заставила себя встать. Надо было начинать жить заново.
Она подошла к стене-зеркалу. Из мерцающей глубины на неё смотрела бледная, осунувшаяся женщина с тёмными кругами под глазами и потрескавшимися губами. Красные полосы от последней сессии уже почти зажили, превратившись в тонкие розовые линии.
— Ты справишься, — сказала Вера своему отражению. — Ты сильная.
Отражение молчало.
Люба ждала её в общем зале. Увидев Веру, она с прищуром посмотрела на нее. Верно, заметив что-то, он вскочила, подбежала к Вере и обняла ее крепко, по-сестрински.
— Ты как? — спросила она шёпотом. – Выглядишь плохо… Пойми меня правильно.
— Нормально, — Вера попыталась улыбнуться. — Просто... устала.
— Ты похудела, — Люба отстранилась, вглядываясь в лицо подруги. — И под глазами тени. Ты ела вообще?
— Немного.
— Пойдём. — Люба взяла её за руку. — Я приготовила завтрак, чтобы на улице поесть. Надя уже там, Лира тоже. Сядем, поедим сейчас как нормальные люди.
— Как нормальные, — эхом повторила Вера.
Завтрак проходил в садике — там, где жилые стены расступались, открывая небольшую поляну с ручьём и цветущими растениями.
Надя сидела на мягком ложе, специально принесённом сюда, потому что ходить ей уже было тяжело. Живот огромным шаром вздымался под перламутровой тканью, но лицо светилось таким счастьем, что Вера залюбовалась.
— О, явилась! — Надя помахала рукой. — А то мы уж думали, ты нас совсем забыла.
— Прости, — Вера опустилась рядом на траву. — Много дел было.
— Каких дел? — прищурилась Надя. — Ты ж ничего не делаешь обычно.
— Нашла себе занятия.
Надя хотела спросить ещё, но в этот момент подбежала Лира с букетом светящихся цветов.
— Тётя Вера! Смотри, что я нарвала! Это тебе!
Вера взяла цветы — они были тёплыми, пахли мёдом и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Тем самым, чем пахло в цитадели.
— Спасибо, малыш, — сказала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Очень красиво.
— Ты плачешь? — Лира склонила голову, разглядывая её.
— Нет, просто... пыльца в глаза попала.
Лира кивнула, приняв объяснение, и убежала обратно к ручью. Надя проводила её взглядом, а потом перевела глаза на Веру.
— Ты не хочешь говорить — не говори, — тихо сказала она. — Но если захочешь — я рядом.
— Спасибо, — выдохнула Вера.
Они сидели молча, глядя, как два солнца медленно поднимаются над долиной. Люба разливала по чашам тёплый напиток, пахнущий травами. Где-то пели птицы. Лира смеялась у ручья.
Обычное утро. Обычная жизнь.
Вера сжимала в руке цветы, вдыхая их запах, и чувствовала, как знак на руке пульсирует слабее, чем вчера.
* * *
День тянулся медленно, тягуче, как смола.
Вера помогла Наде дойти до её комнаты — живот был таким огромным, что каждый шаг давался с трудом. Надя опиралась на её руку и тяжело дышала.
— Я уже так устала, сил нет, — сказала она, опускаясь на ложе.
— Потерпи, — улыбнулась Вера. — Скоро будет маленький.
— Ты подержишь его? Когда родится?
— Конечно.
Надя взяла её за руку — за левую, чистую.
— Вер, что с тобой происходит? — спросила она прямо. — Ты последнее время сама не своя.
— Всё хорошо, — автоматически ответила Вера.
— Ты всегда так говоришь. — Надя вздохнула. — Ладно, не хочешь — не говори. Но знай: мы тебя любим. Люба, я, Лира. Ты не одна.
— Я знаю, — прошептала Вера. — Спасибо.
Она вышла из комнаты и долго стояла в коридоре, прижавшись лбом к прохладной стене.
Знак на руке пульсировал слабо, но настойчиво.
— Я не одна, — повторила Вера шёпотом, будто убеждая себя. — Я не одна.
После обеда Люба позвала её гулять.
Они пошли в долину — ту самую, где когда-то Вера впервые увидела светящихся бабочек. Сейчас бабочек было меньше, зато цвели огромные розовые цветы, источающие сладкий, дурманящий аромат.
— Красиво, — сказала Люба, вдыхая полной грудью.
— Ага, — отозвалась Вера.
— Ты даже не смотришь.
— Смотрю.
— Не смотришь. — Люба остановилась, повернулась к ней. — Вер, я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты уходишь куда-то по ночам, возвращаешься другая. А теперь перестала уходить, но стала ещё более чужой.
— Я не чужая, — возразила Вера. — Я просто... устала.
— От чего?
— От всего.
Люба помолчала, потом тихо спросила:
— Это из-за того, о ком ты не говоришь?
Вера дёрнулась.
— Нет никакого «того».
— Вер, я не слепая. — Люба взяла её за руку — за правую, ту, где под длинным рукавом прятался знак. Вера отдёрнула руку, но слишком поздно. — Что это? — Люба уставилась на её ладонь.
— Ничего. Просто родинка.
— Это не родинка, Вер. Я видела такие узоры в старых свитках. Это... это метка. От кого-то очень древнего.
— Не лезь, Люб, — отрезала
