Надежда для пришельца - Эмори Мур
Надя никогда не была мастерицей минета. На Земле она делала это скорее по обязанности, чем от желания. Но сейчас ей хотелось попробовать его, почувствовать вкус, узнать, какая она — самая сокровенная его часть.
Она лизнула головку — солоновато, терпко, необычно. Айко зарычал, вцепившись руками в её волосы.
— Надя...
— Тихо, — прошептала она, отрываясь на секунду. — Я учусь.
Она взяла его в рот.
Глубоко, насколько могла. Член был толстым. Он почти заполнял рот целиком, и Надя чувствовала, как пульсируют вены на его стволе. Она двигалась медленно, набирая темп, вбирая его всё глубже.
— Хватит, — выдохнул Айко, поднимая её. — Я хочу в тебя.
Он уложил её на спину, развёл бёдра и замер, любуясь.
— Ты такая красивая, — сказал он. — Особенно сейчас. Когда хочешь меня.
— Айко...
— Что?
— Не томи.
Он улыбнулся и вошёл.
Медленно, плавно, заполняя её до предела. Надя выгнулась, ловя ртом воздух. Он был везде — в ней, вокруг неё, внутри неё.
— Смотри, — прошептал он, и в тот же миг стены комнаты вспыхнули.
Они отражали их эмоции — розовые волны страсти, алые вспышки желания, золотые искры нежности. Всё это смешивалось, перетекало друг в друга, создавая на стенах живой танец.
— Это мы, — выдохнула Надя. — Это то, что мы чувствуем?
— Да. А теперь — двигайся со мной.
Он начал ритмично входить в неё, и стены задвигались в такт. Каждый толчок отдавался вспышкой света, каждый стон — новой волной цвета.
— Я чувствую тебя, — прошептала Надя. — Всего тебя.
— Я тоже.
Его рука скользнула между их телами, пальцы нашли клитор. Надя закричала — ощущения были невероятными. Его член внутри, его пальцы снаружи, его эмоции в её голове.
— Айко, я сейчас...
— Подожди. — Его голос был напряжённым. — Сдержи. Направь энергию.
— Как?
— Представь, что энергия — это оружие. Что ты не отдаёшь её, а копишь. Для удара.
Надя пыталась. Сжимала зубы, кусала губы, но волна нарастала, становилась невыносимой.
— Не могу, — выдохнула она.
— Можешь. Ты сильная. Ты справишься.
Она закрыла глаза и представила.
Представила, как энергия, горячая, пульсирующая, вместо того чтобы выплеснуться наружу, сворачивается в тугой комок где-то внизу живота. Как он растёт, наливается силой, становится тяжёлым.
— Да, — услышала она голос Айко. — Да, именно так. А теперь — направь его в руку.
Надя подняла руку, и та светилась. Реально светилась — розовым, золотым, алым.
— Ударь, — сказал Айко.
Она ударила.
Луч света вырвался из ладони и врезался в стену. Та вспыхнула, задрожала, но устояла.
— Охренеть, — выдохнула Надя.
— А теперь, — Айко ускорил движения, — теперь отпусти.
Она отпустила.
Оргазм накрыл её с головой — такой силы, что потемнело в глазах. Она кричала, выгибалась, царапала его спину, а стены вокруг полыхали всеми цветами радуги.
Айко кончил следом, зарываясь лицом в её шею и рыча от удовольствия.
Они лежали в тишине, тяжело дыша, перепачканные потом и друг другом.
— Я сделала это? — прошептала Надя.
— Ты сделала, — ответил он. — Ты — прирождённый воин.
— Я просто хотела тебя.
— Это и есть самое сильное оружие.
Она повернула голову и посмотрела на стену. Та всё ещё слабо мерцала в месте удара.
— Я смогу защитить тебя? — спросила Надя.
— Мы сможем защитить друг друга, — поправил Айко. — Вместе.
Он прижал её к себе, и Надя закрыла глаза.
Чёрный корабль всё ещё висел в небе. Но теперь ей было не страшно.
Глава 12. Суд равных
Надя думала, что после того, как она выстрелила энергией в стену, её уже ничем не удивить.
Она ошибалась.
— Совет племени? — переспросила она, глядя на Айко. — Ты серьёзно?
— Это обязательно, — сказал он. — Ты показала способность к управлению эмоциями. Ты хочешь сражаться рядом с нами. Старейшины должны дать разрешение.
— А если не дадут?
Айко помолчал.
— Тогда ты не сможешь участвовать в битве. Будешь сидеть в храме с остальными женщинами и детьми.
Надя почувствовала, как внутри закипает злость.
— Я не собираюсь отсиживаться, пока вы там гибнете.
— Я знаю. Поэтому мы пойдём на совет. И ты докажешь им, что достойна.
— Как?
— Правдой. Силой. Тем, что ты есть.
Он взял её за руку.
— Не бойся. Я буду рядом.
Совет проходил в самом сердце храма — огромном зале, стены которого уходили высоко вверх, теряясь в розоватой дымке. В центре горел тот самый огонь, через который Айко и другие призывали землянок.
Вокруг огня полукругом сидели старейшины.
Надя насчитала двенадцать. Они были всех возможных цветов — фиолетовые, золотые, серебряные, даже один чёрный с белыми прожилками. Их кожа была покрыта морщинами, глаза выцвели от возраста, но взгляды оставались острыми, пронизывающими.
— Подойди, — сказал тот, что сидел в центре. Золотой, с огромными рогами, закрученными в спираль.
Айко слегка подтолкнул Надю в спину.
Она шагнула вперёд, чувствуя, как двенадцать пар глаз впиваются в неё.
— Ты — Надя, — сказал Золотой. Это был не вопрос.
— Да.
— Ты хочешь сражаться рядом с нашими воинами против Кровавых.
— Да.
— Почему?
Вопрос прозвучал просто, но Надя почувствовала в нём подвох. Она могла бы сказать "потому что я хочу защитить Айко" или "потому что этот мир теперь мой дом". Но что-то подсказывало: здесь нужна правда. Только правда.
— Потому что я устала бояться, — сказала она. — Всю жизнь я боялась. Боялась чувствовать, боялась любить, боялась жить. А теперь, когда у меня появилось то, за что стоит сражаться, я не собираюсь прятаться.
Старейшины переглянулись.
— Ты готова умереть? — спросил Чёрный с белыми прожилками. Голос у него был скрипучий, как сухие листья.
— Нет, — честно ответила Надя. — Я не хочу умирать. Я только начала жить. Но я готова рискнуть.
— Ради него? — Золотой кивнул на Айко.
— Ради него. Ради подруг. Ради себя. Ради этого мира, который принял меня.
Тишина повисла в зале.
Потом Фиолетовая старейшина, сидевшая с краю, подняла руку.
— Покажи нам, — сказала она. — Покажи свою силу.
Надя обернулась на Айко. Тот кивнул.
Она закрыла глаза и вспомнила.
Вспомнила,
