Источник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

и обнаружила в ней сложенное белое платье и голубой шифоновый шарф. Я вытащила платье, оно оказалось совершенно не таким, как остальные в моём шкафу. Те были хоть и разной длинны, но весьма простого кроя и фасона, это же было сделано из лёгкой материи, струящейся по пальцам, словно вода. Я даже засомневалась, земного ли происхождения эта ткань. Не удержалась, чтобы подойти к зеркалу и приложить его к себе. Платье оказалось длинным — оно полностью закрывало ноги до самого пола. Лиф был перетянут крест-накрест широкими полосами более плотной ткани с витиеватым теснением, плечи открыты.

Любуясь этим творением, я чувствовала, что предаю сама себя. Не стоило так радоваться подачкам моего тюремщика.

Вернувшись к коробке, я вынула из неё шарф. Он был лёгким и воздушным, а цвет был такой, который я обожала, — нежно-голубой, как летнее небо в ясную погоду.

Мне вспомнился разговор в комнате, где проходила процедура. Тогда я сказала командору, что мой любимый цвет — голубой. Интересно, что это за жест? Значит, вот какую тактику избрал командор: я ему дерзость — он мне подарок. Странно всё это, особенно учитывая благоговейно-боязливое отношение остальных к хозяину дома.

Со дна коробки я также извлекла небольшую карточку, на которой было написано острыми неровными буквами: «Мисс Роуд, будьте готовы к девятнадцати часам к выходу на светский приём. Т.Я.».

Что? Светский приём? Зачем ему вести меня туда?

13. Ещё один подарок

Я, конечно, понимала, что просто так такие платья не дарят, тем более домашним зверушкам, коей я являлась для пришельца, но… чтобы светский приём? В качестве кого? Или это очередное мероприятие толерантности, о которых говорили по телевизору, где «счастливые» люди и «добрые» захватчики распивают напитки и философствуют о Вселенной как об общем доме. Или какая-то демонстрация своих доноров. Кто его знает.

Участвовать в подобном фарсе у меня желания не было никакого, но я чувствовала, что уже достаточно испытала терпение командора и за отказ уже понесу наказание. Так что я вздохнула и принялась для начала за обед.

Далее душ, мучительные попытки расчесать спутанные мокрые волосы. Я задумалась, как бы их уложить — как бы там ни было, а неопрятной кикиморой мне выглядеть не хотелось. В этот момент как раз постучали, и в дверь протиснулась Ивва.

— Лили, — она окинула комнату взглядом, оценила разложенное на кровати платье и шарф, и в её взгляде появилось облегчение, — чем занимаешься? Помощь нужна?

Я пожала плечами, глядя в зеркало, и спросила:

— Думаю, что сделать с волосами. Есть идеи?

Ивва оживилась и приободрилась. Видимо, она скорее рассчитывала увидеть отброшенное в угол платье и недовольную меня, грызущую ногти. Приготовилась долго и кропотливо убеждать.

— Я могу помочь, — она улыбнулась. — Позволишь?

Я кивнула и села на пуф возле туалетного столика с зеркалом. Руки управляющей заработали удивительно быстро и профессионально. Наверное, раньше она укладывала волосы другим девушкам-источникам.

От мысли о погибших ранее в этой комнате девушках настроение упало до нуля. Я ничем не отличаюсь, такая же свинья на закланье, хотя приодетая и причёсанная.

— Думаю, длину стоит оставить, поднять только на висках и заколоть сзади. Можно и выпрямить, но с кудрями ты выглядишь очень нежно и невинно.

Я пожала плечами, а Ивва, кажется, заметила перемену в моём настроении. Она помолчала ещё несколько секунд, на дольше её не хватило.

— Лили, командор — хороший человек, — попыталась успокоить меня женщина. — Тебе стоит быть с ним мягче. Он всеми силами пытается облегчить твоё пребывание здесь.

— Как благородно, — я горько улыбнулась, посмотрев на женщину через зеркало. — Только вот он не человек, Ивва.

Управляющая вздохнула и продолжила укладывать мои кудри.

— Кстати, сколько продержался предыдущий источник? — решила задать вопрос, который меня давно волновал. — Как её звали?

Женщина ответила не сразу. Она сосредоточенно заложила одну прядь за другую, закрепила заколкой, провела пальцами по следующей пряди. И всё это время на меня не смотрела. И лишь потом подняла глаза, снова встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Её звали Элеонор, — нехотя проговорила управляющая, будто это была запретная тема. — Она прожила в этом доме чуть более двух месяцев.

— Так мало… — выдохнула я, почувствовав, как внутри всё скрутило в тугую пружину, и мне стало страшно. Я уж думала, что протяну хотя бы пару лет.

— Она сама виновата, — Ивва поджала губы. — Элли наложила на себя руки.

Женщина запнулась, будто поняв, что сказала уже и так слишком много лишнего. А мне стало понятно, почему в моей комнате нет ни одного крючка или стекла. Предыдущий источник смогла сбежать, оставив кроктарианца с носом. Тем более если учитывать, что ему больше никто не подходит. Кроме меня, конечно. Так что мне впору сердиться на эту Элеонор, потому что из-за неё меня забрали раньше положенного. То, что она сделала — ужасно. Это ведь не выход.

— Готово, — сказала женщина, — теперь только лёгкий макияж осталось нанести. Сама справишься?

Я посмотрела в зеркало, отвлёкшись от своих горьких дум. Причёска и правда была прекрасна. Волосы пышными волнами были зачёсаны вверх ото лба и закреплены заколкой на затылке, а по плечам и спине спускались гладкие длинные локоны. Мне понравилось.

— Спасибо, Ивва, ты волшебница. С косметикой я справлюсь.

Ивва просияла от моего комплимента.

— Туфли сейчас принесёт Антон.

И она тучным белым облаком упорхнула из комнаты, а я принялась за макияж. В ящичке стола оказалось большое количество различной косметики. Всё было разложено по отделам: тени, румяна, помады, какие-то блестящие рассыпчатые пудры разных оттенков. Зачем это всё тут? Наверное, добрый хозяин со снисхождением относился к своим пленницам, позволяя от нечего делать зарисовывать огромные синие круги под глазами, появляющиеся из-за отнятой крови.

Раньше я красилась редко, яркие цвета не сильно любила. И в этот раз не стала себе изменять. Немного припудрила лицо и едва прикоснулась к ресницам тёмно-коричневой тушью, а на губы нанесла нежно-розовый блеск.

Лицо стало чуть более выразительным. Мне нравилось, как я выгляжу. Я даже позволила себе на минуту забыть, где я, куда и с кем собираюсь идти. Мне ведь нужно оставаться в своём уме, а для этого нужно давать психике хотя бы кратковременные передышки.

Минут через пять дворецкий принёс туфли — красивые белые лодочки на каблуке средней высоты. Удивительно, насколько идеально они сели на мою ногу.

Я была почти готова. Глядя в зеркало, набросила голубой шарф — последний штрих. Тот кусочек моей личной свободы, который позволил мне командор. Всё на мне, от