Мой любимый Метаморф (СИ) - Кривенко Анна

— Раздевайтесь, молодой человек, — бодренько проговорил доктор, собираясь прикрепить несколько датчиков мне на грудь, и я медленно потянулись к краю футболки.

Стянула ее через верх, немного поиграла крепкими грудными мышцами, и… поймала взгляд Макса.

Разочарование. Вот что ярко мелькнуло в его глазах. Он скользнул по моей гладкой мужской груди и опустил глаза в пол.

Что с ним такое? Чему не рад?

Доктор прикрепил датчики к коже и взглянул на приборы.

— Так, позвоночник в порядке, сердце тоже, легкие в норме… — зачем-то начал комментировать док, раздражая меня своими повадками. — Стоп! А это что?

Я вздрогнула. Что не так?

Доктор потянулся к моей спине и провел ладонью по ее центру.

— Тут какой-то бугорок… — пробормотал он. — Похоже на небольшую опухоль…

Я замерла, испуганно прислушиваясь к себе. Какая еще опухоль??? Я же ничего такого не чувствую!

Доктор Питт достал какой-то прибор, напоминающий по форме большую грушу, и провел по моей коже. Слегка защипало, но через несколько мгновений раздался его шокированный возглас:

— Это небольшой кусок металла! Кадет Эйри! Неужели вы его не чувствуете?

Я побледнела и по-настоящему испугалась.

Кусок металла? Как? Откуда?

Вспомнился кабинет Таисии Миро и взрывчатка, начиненная осколками…

Неужели… что-то застряло в моих крыльях и теперь вошло под кожу???

Катастрофа! Меня же сейчас разоблачат!!!

На территории "бога смерти"… Первый объект инопланетной слежки…

Макс

Да, мой блестящий план избегать Марка с треском провалился!

С тех пор, как я вызвался сопровождать его на «допрос», а потом отволок к доктору Питту и даже помогал доку вырезать кусок металла из его спины — именно с того момента я уже не мог просто развернуться и исчезнуть: мы подружились.

Марк поблагодарил меня за помощь и очень просил нас с доком не разглашать инцидент с железкой в спине. Мол, не хочет ненужных неприятностей и прочего. Кстати доктор Питт, на удивление, не стал особенно допытываться, что с Марком произошло, и я был ему за это благодарен. Все вроде бы благополучно улеглось.

Ситуация со взрывом тоже была тщательно прикрыта: ИВВА не хотела проблем.

Мы с Марком подписали документы о неразглашении, а сумасшедшего кадета (него звали Димас, он был из новеньких — нелюдимый и подозрительный тип) отправили на психиатрическую экспертизу.

Мои чувства к Исиде тоже немного улеглись, ведь в Марке я все больше видел именно его самого, а не ее. Совершенно иной взгляд, другие привычки и поступки. Я стал искренне надеяться, что наваждение окончательно пройдет, и мы с ним станем настоящими «БРО» без примеси позорной и глупой страсти с моей стороны…

И я скажу, что как человек, он очень нравился мне. Искренний, простой, немного нахальный, иногда грубый, но всегда — светлый. Такой же светлый, как его поразительно синие глаза, глаза неба…

Как-то незаметно подобрались дни экзаменов, и наша «теория» начала обрастать многочисленными практическими занятиями.

Экс-полковник в отставке Руэн Визери — пятидесятилетний преподаватель по физподготовке и военному делу огорошил нас новостью, что в ближайшие дни готовятся масштабные Академические занятия, на которых из всех четырех курсов в разнобой соберут кадетов по пять человек и распределят их по всем полицейским участкам Ширлеона. Кадетам предстоит провести ровно одну неделю, участвуя в настоящих полицейских рейдах и проживая в местных общежитиях, а на основании полученных знаний и деятельности от каждого потребуется написать отчет в пяти листах относительно увиденного и заученного на этой самой настоящей практике…

Честно говоря, мне это показалось настоящей глупостью. Я уже побывал и на ядовитом Зиграме, и на секретной военной базе «Кремень-1», и даже на корабле пришельцев-зоннёнов, и после этого мне предлагают побегать по грязным подворотням Ишира, чтобы еще и отчет об этом написать???

Но выбирать не приходилось. Учеба!

Только вдруг поймал себя на мысли, что совсем не хочется расставаться с Марком на целую неделю… И поник. Неужели я… опять? Слишком большая привязанность, слишком! Так ведь не должно быть?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Значит, наоборот, это хорошо, что мы будем порознь! Нужно от него отвыкать…

Ободренный этой мыслью и полный решимости побороть все остатки своих неправильных чувств, я начал готовиться к практике заранее, собирая небольшую дорожную сумку и закрывая все свои долги по теории.

Однако Марк, влетев в комнату, огорошил меня неожиданной новостью: мы с ним вошли в состав одной и той же группы вместе со знаменитым на всю Академию четверокурсником Энди Вильсоном, которого не знали разве что местные дворняги (он был единственным в Академии студентом, способным к телекинезу). Помимо него к нам приставили «зеленого» новичка с первого курса — кадетку Эмилию Рэйни (гений в области медицины), а также… преподавательницу инопланетной биологии Таисию Миро!

Честно говоря, меня накрыла радость. Яркая, неконтролируемая и… очень пугающая. Я радовался, что Марк будет со мной. И это расстраивало.

Разрываемый на части совершенно противоречивыми чувствами, я не знал, улыбаться мне или жестко сжимать зубы от напряжения.

Марк же был немного сконфужен тем, что в нашу группу зачем-то вошла Таисия Миро. Похоже, близко сталкиваться с ней он отчего-то не хотел…

Но мнения кадетов никто не спрашивал, поэтому ровно через трое суток мы в составе своей группы прибыли на территорию полицейского участка, базирующегося в самом тяжелом и самом опасном квартале Ширлеона — Геоне.

Геон был назван в честь одного их мифических существ прошлого — бога смерти. И не просто так. Казалось, развитая цивилизация Ишира должна была уже давно вытеснить из своей среды такие вещи, как нищету, притоны и просто-напросто вонь, но, похоже, бог смерти Геон был по-прежнему жив и распрекрасно расположился даже в столице.

Когда наш вместительный флайкар несся над пустующими улицами квартала, я, невольно наблюдая за Марком, улыбался. Сейчас на его лице горело такое неприкрытое любопытство, что я снова про себя назвал его деревенщиной. На самом деле в этих унылых видах старых грязных домов и прохудившихся крыш не было ничего интересного, но этот мальчишка умудрялся радоваться буквально всему…

Когда я перевел глаза с него на остальных членов группы, то поймал на себе насмешливый взгляд Энди Вильсона. Похоже, пока я наблюдал за Марком, он наблюдал за мной. Меня это дико смутило, но я постарался сохранить на лице непроницаемое выражение.

И Энди отвернулся.

А мне надо быть осторожнее. Чтобы не выдать…

Чтобы не выдать что??? Отвечай, Максимиллан Беллен!

Чтобы не выдать остаток каких-то нелепых эмоций, которые уже я верю, сходят на нет!!!

Да! Они исчезают!

СО МНОЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ!!!

Когда флайкар приземлился во дворе огражденного полицейского участка, я поразился, каким ветхим было здание и какой безлюдной — соседняя улица. Как будто Геон просто вымер…

Когда мы все высыпали из летательного аппарата, встречать нас вышел глава участка — Фрид Моршейн — грузный рыжий детина с хитрой улыбкой на лице.

И эта улыбка не сулила нам ничего хорошего.

Я чувствовал это очень остро…

***

Маруффа Эйгэ

Я сидела за столиком в грязной Геонской забегаловке с нелепым названием «Заячий хвост», попивала из пластикового стакана бурду, называемую «кофе», и лениво наблюдала за своим основным объектом сегодняшнего задания.

Но вовсе не полицейского, как можно было подумать, а задания с самой Цвинн!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Энди Вильсон! Красавчик, спортсмен, единственный и неповторимый, который владел телекинезом в достаточной для восхищения степени — он оказался тем самым объектом, которого Цвинн потребовал тщательно изучить.

Уже несколько лет цвиннская разведка докладывала, что Ишир активно развивает технологию создания нанороботов — микроскопических биомеханизмов, вживляемых в живые тела и делающих их в разы сильнее и могущественнее, но все разработки так тщательно охранялись, что ни один шпион не смог даже и близко подобраться к ним.