Джулиан Мэй - Вторжение

– То-то и оно, старина! – заквохтал он. – Тут я тебя обошел!

Сияя, он достал папку из кожзаменителя и раскрыл ее на столе, защепив уголок. Ишь ты! Многокрасочная пластинка тридцать на тридцать, наплывами показывающая виды роскошного горного ресторана: экстерьеры на рассвете, на закате, в дивные снежные ночи; интерьеры великолепных залов, баров, кабаре, уютных гостиных с каминами. Даже фоновая музыка имеется – «Новоанглийские идиллии» Эдуарда Макдоуэлла.

– Шале на вершине! – продекламировал Джаспер. – Лукуллов пир Уайт-Маунтинс. Посещение сказочной пещеры Великого Духа, над которой и поныне летающие тарелки мелькают в кристально чистом воздухе!

– Помню-помню, – кивнул я. – Когда четыре-пять лет назад разрушили старую гостиницу, вы отхватили себе лицензию на постройку шале. Ну и что, окупилось?

– Нет пока, – сознался Джаспер. – Мы слишком много потратили на привязку к местности. Надо ведь, чтоб его не сдуло с горы при скорости ветра триста километров в час. Однако проектировщики все-таки добились своего. Теперь шале даже торнадо выдержит. А какой вид! Твои умники просто ума лишатся!

Я позволил себе выразить сомнения:

– Но ведь вам придется переместить отсюда на вершину почти три тысячи делегатов. За час, не больше. И доставить их назад после банкета.

– Нет проблем. Три рейса автобусами – и все дела.

– А транспортные расходы?

– Входят в оплату обеда-люкс: на первое омар, потом бифштексы с кровью и овощи, на десерт сабайон, марочное шампанское… Включая скидки, девяносто баксов с носа.

Я присвистнул.

– Да ты что, Джаспер! Дартмут сейчас на такой мели, что отделению метапсихологии пришлось опять слиться с факультетом психиатрии! Мой племянник, Нобелевский лауреат, был вынужден сократить две трети своих сотрудников! Субсидии на исследования урезаны до минимума, вспомоществований никаких, и, видимо, это будет последний конгресс, уж и не знаю на сколько лет.

– Тем более надо отметить.

– Да, но как я оправдаю…

– Вот что, Роже, сделай мне личное одолжение. Поднимись и посмотри сам.

На микроавтобусе я проехал полкилометра до местного «аэродрома», спрятанного в густой зелени. Меньше чем за пять минут удобный самолет, сочетающий скорость крылатого летательного аппарата с маневренностью вертолета, доставил меня на вершину. Мы приземлились на восточном склоне. Я вспомнил, как яростно протестовали экологи против расчистки посадочной площадки и против нового ресторана, объявив неуклюжую постройку восьмидесятых годов историческим памятником и требуя, чтобы вершина сохранила «первозданный вид». Однако, поскольку гора Вашингтон еще с двадцатых годов девятнадцатого века подвергалась вторжению цивилизации, доводы радетелей о благе природы были с легкостью опрокинуты.

Сложенное из гранитных, покрытых мхом плит шале потрясающе гармонировало с инеем, посеребрившим самую высокую точку Новой Англии. Витражи из армированного стекла по верхнему этажу обеспечивали великолепный обзор окрестностей. Каменная крыша была увенчана широкой башней с наблюдательной вышкой и открытым балконом, заполненным в этот чудесный летний день туристами. Под рестораном располагались сувенирные лавки и небольшой музей. Крытая галерея вела прямо к станции старой железной дороги, не претерпевшей никаких изменений. После короткого осмотра я вышел на один из балконов, и управляющий рестораном оставил меня одного для принятия решения.

Первобытный локомотив на паровой тяге, натужно пыхтя, пробирался вверх по склону. Горные тропы, восходящие к вершине, были по-прежнему обозначены желтыми камнями-указателями. Трава местами повысохла, но то здесь, то там виднелись пучки свежей альпийской зелени, испещренной крохотными цветочками.

… Мальчик, весь дрожа, стоит рядом со мной и тычет пальцем в сторону первого оперантного ума, не взращенного в его собственной семье.

… Туристы цепочкой поднимаются от железной дороги, и ясновидение маленького Дени показывает мне образ второго чуда – Элен.

Здесь все начиналось. И здесь должно закончиться.

Глаза мои затуманились от крепчайшего западного ветра. Я вновь ощутил эфирные вибрации и чье-то присутствие. Священная гора, погубившая столько людей, слышавшая столько криков наивных мечтателей, что взывали к беззвучным звездам, вскормившая столько легенд о ледяных демонах, Больших Карбункулах и летающих тарелках…

Bonjour, Rogi.

Я вздрогнул.

– Est'ce toi?! note 137

Скажешь Дени, что заключительный банкет будет здесь.

– Ха! А во что это выльется – тоже сказать?

Ты сможешь убедить его, что место идеально подходит. Твое принуждение более действенно, чем ты полагаешь. После того как он согласится и все приготовления будут закончены… так и быть, расскажи ему обо мне.

– Grand dieu, ты серьезно?

Только прояви тактичность. Выбери подходящий момент. Можешь объяснить ему, что всегда считал меня наименьшим злом, безобидной, почти неосознанной проекцией мечты в противовес жалкой рассудочной обреченности.

Давненько тебя здесь не было, mon fantфme. Мы, земляне, все к чертовой матери испортили!

Возможно… И все-таки скажи ему. Он прав, что цепляется за этику непротивления и бескорыстия, но не прав, что хочет стоять особняком. Планетарный Разум должен стремиться к сопричастности, расти и плыть в высшем метаконцерте доброй воли, в отречении от эгоистических помыслов. Только тогда вы сможете принудить Галактическое Содружество к Вторжению.

– Сейчас?! – вскричал я. – Когда все распалось? Ну, знаешь, у тебя зловещее чувство юмора!

Твой племянник Дени испытает твой ум и примет меня как данность… если ты сам веришь…

– Уходи, – прошептал я. – Оставь меня в покое. Я старый дурак, никому не нужен, и нет никакой надежды, что Дени или кто-либо другой воспримет эту сказку всерьез. Такие психологи, как Дени, считают внеземных спасителей старомодным заблуждением. Юнг даже написал по этому поводу книгу. Человеку свойственно уповать на добрую фею-крестную или на бога из машины, который спасет нас от гибельного безумия… Но я не верю! Так что пошел прочь!

Мне показалось, что невидимая сущность тяжело вздохнула.

Я надеялся на лучшее , сказал Призрак, хотя и без оснований.Le bon dieu, il aime a plaisanter! note 138 Вечный юморист… А сказки мне, Роги, ты сохранил Большой Карбункул?

– Брелок для ключей? – Порывшись в кармане, я вытащил серебряную цепочку, на которой висели мои ключи от лавки и от квартиры. Красный шарик из мраморовидного стекла блеснул на ярком солнце. – Вот этот?

Да, этот… На конгрессе, когда придет подходящий момент, ты заставишь Дени объединить своих коллег – и весь Разум Земли – в молитвенном метаконцерте. В доказательство серьезности твоих намерений предложи ему обследовать Карбункул глубинным ясновидением.

– Так просто! – горько рассмеялся я. – А как я пойму, что великий миг настал.

В умственном голосе Призрака послышались зловещие ноты. Это будет самоочевидно. Действуй без колебаний. А теперь, au'voir, cher Rogi. Быть может, скоро встретимся.

Меня обдало ледяным холодом. Я выдохнул белое облачко и понял, что температура резко упала. Пошатываясь, бросился к стеклянной двери, толкнул ее и ворвался внутрь, как будто ледяные демоны гнались за мной по пятам.

Управляющий ожидал меня.

– А вот и вы, мистер Ремилард. Вы не зашли ко мне в кабинет, и я подумал было, что вы уже отчалили.

– Банкет будет здесь. Я решился. Пойдемте в ваш кабинет и составим договор.

– Прекрасно! – обрадовался он. – Вы не раскаетесь!

– Не я, так другие, – буркнул я и пошлепал за ним вверх по лестнице.

На следующей неделе я поехал в Конкорд, где условился о встрече с известным иммологом. Я положил ему на ладонь Карбункул, сказал, что хочу его оценить, и стал ждать приговора. Но мне, как всегда, не повезло. Он довольно быстро установил, что цепочка не серебряная, а из какого-то платиумно-иридиевого сплава, и что безукоризненно прозрачный камешек – не стекло, а другое вещество с проводимостью десять МО.

– Я бы сказал, что мы имеем дело с алмазом… однако кроваво-красные алмазы обладают сказочной ценностью, и никто в здравом уме не станет придавать ему круглую форму, вместо того чтобы огранить. Скорее всего, это какой-нибудь синтетический материал с такой же теплопроводностью.

Я еле-еле выдавил:

– Да. Скорее всего… Мне подарил его старый друг. Химик. Спорим, говорит, что ты никогда не выяснишь, какой это камень?.. Видимо, просто решил надо мной подшутить.

– Чтобы выяснить, что это за камень, необходимо провести кристаллографический анализ на специальном оборудовании, – заявил мой собеседник. – Но такое исследование влетит в крупную сумму и займет довольно много времени.