Надежда для пришельца - Эмори Мур
— Поэтому вы вымираете? — тихо спросила Люба.
— Поэтому в том числе. Но главное — страх. Наши женщины боятся рожать в мир, где Кровавые могут вернуться в любой момент.
— А сейчас? — Надя сжала кулаки. — Что им нужно сейчас?
Айко посмотрел ей в глаза.
— Мы не знаем. Но корабль приближается. Через дюжину циклов они будут здесь.
— И что вы будете делать?
— Сражаться, — жёстко сказал Риан. — У нас нет выбора.
— Но вы же мирные! — воскликнула Вера. — Как вы будете сражаться?
— Мы умеем, — ответил Веир, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Эмоции могут быть оружием. Мы просто долго не использовали их так.
Надя смотрела на Айко.
— Ты пойдёшь?
— Да.
— И можешь погибнуть?
Он молчал.
— Айко.
— Я не хочу тебе врать, — сказал он тихо. — Да. Я могу погибнуть. Но если я не пойду, погибнут все. Ты. Твои подруги. Наши дети, которых ещё нет.
Надя почувствовала, как внутри закипает злость. Та самая, которую она так долго прятала.
— Нет, — сказала она.
— Что?
— Я сказала — нет. Ты не пойдёшь туда один.
— Надя...
— Мы пойдём вместе.
Айко уставился на неё.
— Ты не понимаешь. Вы — землянки. Вы беззащитны против Кровавых. Они высосут ваши эмоции за секунду.
— Тогда научи нас защищаться.
Тишина повисла в зале.
Риан и Веир переглянулись. Вера подалась вперёд, глаза её горели.
— Надя права, — сказала она. — Мы не собираемся сидеть здесь и ждать, пока вас убьют. Мы — часть этого мира теперь. Мы будем драться.
Люба молча кивнула, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
Айко смотрел на Надю долго, очень долго.
— Ты правда хочешь этого? — спросил он.
— Я хочу быть с тобой, — ответила она. — Вместе. Что бы ни случилось.
Он протянул руку и коснулся её щеки. На этот раз — с чувством, с эмоцией, с чем-то таким огромным, что у Нади перехватило дыхание.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты знаешь?
— Знаю, — прошептала она. — Я тоже.
Они смотрели друг на друга, забыв обо всём.
А где-то в небе чёрная точка становилась всё ближе.
Глава 11. Уроки страсти
После того как Айко сказал те три слова, мир для Нади словно перевернулся.
Она любила. И была любима. Впервые в жизни — по-настоящему, без оглядки, без страха, что завтра всё рухнет.
Но завтра могло рухнуть буквально.
Корабль Кровавых висел на орбите. Они не нападали — пока. Айко сказал, что они выжидают, изучают, накапливают силы. Ауриши готовились к обороне.
И в этой предгрозовой тишине Айко пришёл к Наде с предложением.
— Я научу тебя, — сказал он, сидя рядом на её ложе. — Управлять эмоциями. Чувствовать их не только внутри, но и направлять наружу.
— Как? — спросила Надя.
Он помедлил.
— Есть много способов. Медитация, концентрация, работа с телом. Но самый быстрый и эффективный... — Он посмотрел ей в глаза. — Через близость.
— Секс?
— Да. В момент наивысшего возбуждения эмоции достигают пика. Если научиться контролировать этот пик, можно направлять энергию. Как оружие. Как щит.
Надя почувствовала, как по телу разливается тепло.
— Ты хочешь... заняться со мной любовью, чтобы научить меня драться?
— Я хочу заняться с тобой любовью, потому что хочу тебя, — поправил Айко. — А заодно — научить. Но только если ты согласна.
Она смотрела на него — розового, красивого, родного — и понимала, что согласна на всё.
— Учи, — сказала она.
Айко улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени, и протянул руку.
— Тогда пойдём. Здесь нам будут мешать.
Он провёл её через живые коридоры в другую часть храма — туда, где Надя ещё не была. Они остановились перед стеной, которая расступилась, открывая небольшую круглую комнату.
В центре было ложе — огромное, мягкое, устланное чем-то, напоминающим лепестки. Стены мерцали тёплым розоватым светом, а с потолка свисали светящиеся лианы, создавая интимный полумрак.
— Это моя комната, — сказал Айко. — Здесь я жил до того, как вы появились. Здесь я буду учить тебя.
Надя огляделась.
— Красиво.
— Ты красивее.
Он подошёл к ней, взял за руки, заглянул в глаза.
— Первое правило, — сказал он тихо. — Доверяй своим чувствам. Не думай, не анализируй, не пытайся контролировать. Просто чувствуй.
— А как же контроль?
— Контроль придёт потом. Сначала нужно понять, что ты вообще чувствуешь. Разрешить себе это.
Он коснулся её щеки.
— Разреши себе, Надя.
Она закрыла глаза.
И разрешила.
Всё, что копилось внутри годами — страх, боль, одиночество, злость — всё это смешалось с новым, недавним — нежностью, страстью, желанием быть с ним. Это было похоже на шторм. На ураган. На извержение вулкана.
— Хорошо, — услышала она его голос. — А теперь открой глаза и смотри.
Надя открыла.
Айко стоял перед ней, и его кожа светилась. Не просто розовым — она переливалась, пульсировала, от неё исходило тепло, которое чувствовалось даже на расстоянии.
— Это твои эмоции, — сказал он. — Ты сейчас излучаешь их так сильно, что я вижу. Вижу каждый оттенок. Каждую вспышку.
— Это плохо?
— Это прекрасно. Ты живая. Ты настоящая. А теперь — коснись меня.
Она протянула руку и положила ладонь ему на грудь.
В тот же миг её накрыло.
Она чувствовала его эмоции так же ясно, как свои. Его любовь к ней — огромную, всепоглощающую. Его страх за неё — острый, как нож. Его желание — горячее, пульсирующее, почти болезненное.
— Айко...
— Я здесь. Я всегда здесь.
Он потянул её к ложу.
Они раздевали друг друга медленно, смакуя каждое движение. Надя сбросила перламутровую ткань, оставшись обнажённой. Айко провёл рукой по груди — и его одежда стекла вниз, открывая розовое тело.
Он был уже твёрд. Член стоял, прижавшись к животу, влажный от предсемени, пульсирующий в такт дыханию.
— Ты хочешь меня, — улыбнулась Надя.
— Всегда.
Она опустилась на колени.
— Тогда позволь мне...
Айко замер, когда
