В космосе холодно - Евгения Духовникова

космосе или ещё в атмосфере? У Аргента самая плотная атмосферная оболочка из всех планет такого класса, — с удовольствием и некоторой гордостью поделился он своим знанием. — Поэтому небо здесь имеет зелёный цвет. А ещё потому, что в атмосфере…

— Жак, уймись, — неохотно вмешался доктор Легрант. — Не отвлекай пилота.

На диалог отца с сыном Сол почти не обратила внимания, она была сосредоточена на взлёте, а всю постороннюю информацию мозг просто отфильтровывал, не пропуская в сознание. Жак мог рассказывать что угодно, даже распевать песни: Сол это нисколько не мешало, а голосовое управление Вольтуриса было настроено только на голос его пилота: никакие посторонние звуки не в состоянии были сбить с толку искусственный интеллект.

Но пацану всё же лучше посидеть смирно. Будет ёрзать и болтать — скорее укачает. Хотя, если отец не первый раз берёт его с собой, может быть, Жак успел привыкнуть к особенностям космических путешествий.

Только её всё это не заботит. По крайней мере, в данный момент. Вывести корабль из атмосферы планеты, взять курс на расчётный сектор гиперперехода, сверить координаты… Перегрузки стали уже почти неощутимы, и невесомость с радушием доброй хозяйки приняла корабль в свои незримые объятия. Слева и справа опять замелькали астероиды — нужно было глядеть в оба.

Скорость выше… Ага, вот так. Теперь защитный экран…

Аргент остался далеко за спиной, убегая всё дальше и дальше. Вселенная исполинской скатертью-самобранкой разворачивалась ей навстречу.

«Расчётный сектор достигнут», — сообщил корабль.

— Входим в гипер, — отрывисто бросила Сол, не глядя на пассажиров.

Она уже была готова отдать Вольтурису безмолвный приказ, как неожиданно корабль ушёл в гипер. Сам.

Секунда, другая, третья. Или это ей только казалось? Ведь гиперпереход, какие точки пространства он бы ни соединял, воспринимается как один миг.

Гнетущая, клейкая тишина.

И непрошенные воспоминания, лавиной обрушивающиеся на неё из глубин подсознания…

Знойный летний полдень. Воздух — сухой и горячий; солнце — в зените: ослепительно яркое, вездесущее, бескомпромиссное. Очки-светофильтры так и не нашлись, хотя она искала их всё утро напролёт, перевернула скромную служебную квартиру вверх дном, — но безрезультатно. Должно быть, кто-то из ребят решил, что спрятать её очки накануне аттестации на лицензию — это невероятно смешно. Да уж, просто обхохочешься. Верх остроумия.

Из-за слишком сухого воздуха и яркого света глаза слезятся, и это нервирует куда сильнее грозно маячащего впереди аттестационного экзамена…

— Кеплер!

Сол обернулась. Господин Маунт — глава центра аттестации прима-пилотов кивнул и ободряюще улыбнулся.

— Счастливый день, сэр, — она заставила себя улыбнуться в ответ.

— Выспалась? Волнуешься? Почему без очков? — не дожидаясь ответа ни на один из заданных вопросов, господин Маунт положил ей руку на плечо и зашагал рядом.

— Всё в порядке, — почти искренне ответила она.

Почти. Потому что некоторое волнение всё равно присутствовало — самую малость.

— Ты отлично справишься, Сол, даже не сомневайся, — он словно прочёл её мысли. — Я сто раз видел как ты летаешь. Да сегодня и не будет ничего экстраординарного. По большому счёту, аттестация — чистой воды формальность.

Сол обрадовалась, когда они подошли к трапу Сигнума — главным образом, потому, что господин Маунт убрал руку с её плеча. А ещё потому, что можно было наконец нырнуть в прохладное нутро учебного корабля и укрыться от до смерти надоевшего зноя.

«Мультисы» были куда солиднее легких и сверхлёгких катеров. Корабли этой серии использовались и для грузовых перевозок, и для пассажирских, и для многих иных целей — например, в качестве научно-исследовательской платформы или автономной базы. Именно поэтому пилоты проходили аттестацию именно на нём: ради возможности смоделировать на экзамене самые различные реальные ситуации.

Отвлёкшись на телефонный разговор, Маунт замешкался у трапа, и Сол его обогнала. Поднялась наверх, заглянула в кабину. Два других члена аттестационной комиссии уже были здесь — они приветливо кивнули девушке и вернулись к беседе.

Сидеть с ними и слушать разговор не было никакого желания. Сол спустилась вниз, заглянула в пустовавший пассажирский салон. Прошла мимо длинного ряда поднятых кресел, вышла в тамбур, спустилась в грузовой отсек. Уже собравшись уходить, она обернулась — и машинально отпрянула назад.

— Привет, кнопка.

Эллионт негромко рассмеялся, увидев её реакцию. В отличие от Сол, он был абсолютно спокоен, даже расслаблен. Стоял, вальяжно прислонившись к стене, крутил на цепочке свой жетон.

Сол побагровела. У неё был такой же жетон, только после имени стояла буковка «С» — стажёр.

Ничего, сегодня последний день, когда она ходит со стажёрским жетоном!

— Чего тебе, Кингсли? — недружелюбно процедила она.

— Волнуешься? — вопросом на вопрос ответил Эллионт. Длинная чёлка падала ему на лоб, так что Сол с трудом могла разглядеть глаза, буравящие её жестким взглядом.

— Не дождёшься.

— Так уверена в своих силах, кнопка? — Эллионт невозмутимо поднял бровь.

Как же ей надоело это глупое прозвище. Детский сад, не иначе. А ведь приклеилось же!

— У меня нет причин для обратного.

За три месяца общения с Эллионтом Кингсли Сол так и не нашла с ним общий язык. Напротив, их конфронтация становилась всё более откровенной, а взаимные подколки — всё более острыми.

— Кстати, что ты тут делаешь? — Сол прищурилась.

— Меня пригласили в аттестационную комиссию, — Эллионт одарил её белозубой улыбкой. — А что? Ты имеешь что-то против?..

— Абсолютно ничего, — Сол отвернулась, давая понять, что разговор окончен. — Счастливо оставаться.

— Постой! — Эллионт поймал девушку за рукав.

Она вздрогнула и остановилась. Медленно обернулась.

— Ну, что ещё?!

— Кротовая нора, — без обиняков выпалил он. Сол удивлённо подняла голову, но увидела лишь длинный нос и неизменную ехидную улыбку: чёлка всё так же закрывала лоб и глаза, мешая разглядеть выражение лица молодого человека. — Они включили в аттестационный полёт искусственную кротовую нору. А, может, и не одну. Я не знаю, на каком именно участке маршрута. Поэтому будь осторожней, кнопка. Сразу как взлетишь, активируй радары и постоянно мониторь пространство. Поняла?

Сол сделала глубокий вдох. Зачем Эллионт это ей рассказывает?

Хочет предостеречь от возможной опасности? Своеобразная гипертрофированная забота старшего пилота о младшем? Ерунда, какая опасность на тестовом маршруте. Даже если кому-то из комиссии втемяшилось в голову поставить на пути кротовую нору — недёшевая приблуда, между прочим, — так наверняка он подумал о безопасности.

Хочет себя подстраховать? Она ведь несколько раз летала с Эллионтом вторым пилотом, и завали она сейчас экзамен, это косвенно бросит тень и на него.

Нет, как-то не вяжется.

Может, он хочет дать ей понять, что без его подсказки она бы не справилась и завалила аттестацию? Но прима-пилот не может не заметить кротовую нору. То есть, Эллионт прозрачно