Рай-1 - Дэвид Веллингтон

смеялись нервным, овечьим смехом, словно не хотели быть пойманными на том, что не смеются.

– Я не понимаю, – проговорил Чжан. – Что смешного?

– Мы не защищаемся в темноте от Астериона. Астерион защищает нас от искушения светом. Он уничтожает любой источник света, который находит, – ну, вы видели, как это работает.

Энджи удовлетворенно вздохнула.

– Это наш хранитель. Екатерина перепрограммировала его, чтобы он оберегал нас от света. Он так добр к нам. Наш ангел-хранитель.

У Чжана остались на груди и лице синяки от встречи с голограммой. Он решил, что не будет пока никого осуждать.

– Но голограмма сделана из света. Она излучает свет, где бы ни появилась.

– Некоторые тайны, – сказал Майкл, – труднее понять, чем другие. Некоторые вещи, которые нам приходится делать, труднее, чем другие.

– Всегда приходится чем-то жертвовать, – прошептала Энджи.

135

– Я не понимаю, – произнесла Петрова. – Вы подверглись воздействию василиска, но, похоже, на вас это не повлияло.

– Я вполне здорова. Здорова и душой, и телом, – ответила Екатерина. – Ты же знаешь, Сашенька, есть люди, у которых природный иммунитет. Неужели так трудно поверить, что я могу быть достаточно крепкой, чтобы противостоять навязанным идеям?

Петрова вынуждена была признать, что если у кого-то во Вселенной и хватит силы воли противостоять василиску, то это ее мама.

– Возьми меня за руку. Давай пройдемся немного. Я отвечаю за здоровье своих людей и отношусь к этому очень серьезно. Я заставляю их ежедневно заниматься гимнастикой. – Она усмехнулась. – Я, конечно, не могу проверить, качают ли они пресс и делают ли столько прыжков, сколько мне хочется. Пришлось научиться принимать некоторые вещи на веру.

– Это, должно быть, кошмар для такой, как ты.

– Сарказм. Избавь меня от этого, дочь. Отвратительная привычка.

Петрова опустила голову.

– Прости, – сказала она. – Хм. Вот. Моя рука. – Она взяла мамину руку и позволила повести себя вперед, в темноту. Оставалось надеяться, что они не натолкнутся на стену, но Екатерина, похоже, знала, куда идет.

– Тебе придется многому научиться, раз уж ты здесь, – рассуждала Екатерина. – Например, тебе придется приспособиться к тому, что ты будешь есть только упакованную еду. Здесь, на «Пасифае», мы не можем ничего выращивать, поэтому выживаем за счет корабельных запасов. К счастью, их хватит на очень долгое время. Нас меньше сотни человек, а корабль был рассчитан на тысячи.

– Меньше сотни? – спросила Петрова. – Чжан сказал, что корабль может вместить десять тысяч человек. Те, кто там, в том отсеке…

– По большей части это экипаж корабля, – проговорила Екатерина. – Я думала, ты догадалась. Тебе стоит потренировать наблюдательность. – Екатерина рассмеялась. – Когда корабль прибыл в систему Рая, его искусственный интеллект сразу же понял, насколько опасно это место. Он разбудил только тех членов экипажа и пассажиров, которые обладали жизненно важными навыками. Я, конечно, была одной из первых. Астерион знал, что ему нужны мои особые таланты.

Нарциссизм Екатерины определенно не пострадал от общения с василиском.

– А как же все остальные? Что случилось с пассажирами? Где они? – Холодный страх пробежал по венам Петровой. – Что вы с ними сделали?

– Ничего, – ответила Екатерина. – А ты что подумала? Их никто не выводил из криосна. Они по-прежнему в криохранилище и мечтают о новой жизни на Рае-1. Их можно держать там неограниченное время.

– Вы собираетесь держать их в замороженном состоянии вечно?

– По крайней мере, пока не найдем способ их кормить.

– Значит, у вас есть какой-то долгосрочный план, – сказала Петрова. – Конечно, есть. С кем, по-моему, я разговариваю…

– У василиска есть способы сообщить о своих намерениях. Он дал понять, что этому кораблю не позволят приземлиться на планете. Так что я хочу сделать корабль по-настоящему самодостаточным. Я хочу превратить его в колонию, в свою собственную. Я надеюсь, ты мне в этом поможешь. Я надеюсь, Сашенька, что ты на моей стороне. Дел очень много. Мне бы не помешал помощник.

– Ты… хочешь, чтобы я была твоим личным помощником?

– Да.

– Мама, я не собираюсь оставаться здесь. У меня есть задание, которое я должна выполнить.

– Не говори глупостей, Сашенька. Это единственное место, где я могу обеспечить твою безопасность.

– Ты считаешь это место безопасным?

– Безопаснее, чем где бы то ни было. Сашенька, василиск не позволит тебе спуститься на планету – в этом и заключается причина его существования, он охраняет это место. Он уничтожит тебя, если ты даже попытаешься. Ты не можешь уйти отсюда. Я запрещаю. – Глаза Екатерины сверкали от ярости, хотя, конечно, она держала себя в руках, контролируя ситуацию. Петрова знала, что это значит – когда ее глаза так смотрят. Когда они так блестят…

– Мама, – сказала она, внезапно испугавшись. – Мама, куда ты меня привела? Я вижу тебя.

Она посмотрела на свою руку. Было темно, очень темно, но она могла видеть пальцы и даже различать линии на ладони. Она подняла голову и увидела, что они вошли в одну из галерей, в один из длинных коридоров, опоясывающих «Пасифаю». Через ряд огромных обзорных иллюминаторов виднелись звезды, и скудного света было достаточно, чтобы она смогла разглядеть хоть что-то – впервые с тех пор, как на них напала голограмма.

– Это может быть опасно, – прошептала Петрова. Она повернулась, ища хоть какой-то признак Астериона. Любой проблеск мерцающего голубого света.

– Я хотела еще раз взглянуть на лицо своей дочери, – произнесла Екатерина. – Но ты права. Нам пора возвращаться.

Она отошла, но потом остановилась, и ее глаза просканировали лицо Петровой. В поисках чего-то.

– Хорошо. Ты научилась справляться с трудностями. Это умение тебе еще пригодится. Ведь на «Пасифае» ты проведешь всю оставшуюся жизнь.

136

– Чжан? Это вы? Простите, мне… простите, мне нужно найти моего друга, человека, с которым я пришла сюда, не могли бы вы… извините меня, я сожалею….

Он услышал Петрову задолго до того, как она появилась. Ему отчаянно хотелось вскочить, побежать и поприветствовать ее. Он понял, как ему не хватало человека, которому он мог бы доверять. Но если бы он двинулся с места, они никогда не нашли бы друг друга в темноте.

– Петрова! Лейтенант! Идите на мой голос!

Остальные подвинулись, освобождая дорогу. Он слышал ее тяжелое дыхание, чувствовал движение воздуха, когда она мчалась сквозь темное пространство. Потом ее рука приземлилась на его лицо, и один палец едва не ткнул в глаз. Он испуганно отпрянул.

– О, простите, – сказала она. – Я знаю, что вы не любите, когда к вам прикасаются.

У него возникло внезапное извращенное желание схватить ее за руку и никогда не отпускать.

– Думаю, это место