Вера для пришельца - Эмори Мур
Кейрос лёг рядом, прижал её к себе.
— Ты сделала это, — тихо сказал он. — Ты кончила от боли. Много раз.
— Кейрос... — выдохнула она.
— Тш-ш-ш. Отдыхай.
Она провалилась в темноту.
Очнулась Вера в его руках. Он сидел на ложе, прижимая её к себе, укутав в мягкую ткань. Тело было ватным, невесомым, счастливым. Каждая клетка гудела от пережитого.
— Как ты? — спросил он.
— Не знаю... — прошептала она. — Кажется, я умерла.
— И воскресла. — Он поцеловал её в висок. — Ты прошла второй урок, моя Вера.
— Это было... невероятно.
— Это было только начало.
Она прижалась к нему, чувствуя, как сон накрывает тёплой волной.
Глава 9. Тень сомнения
Это произошло ночью следующего цикла.
Сознание возвращалось рывками — сначала темнота, потом обрывки звуков, потом липкий, всепроникающий ужас, от которого некуда было спрятаться.
Вера открыла глаза.
Сердце колотилось где-то в горле, гулко, больно, каждый удар отдавался в висках. Тело было мокрым от поста — волосы прилипли к лицу, простыня под спиной пропиталась влагой, но внутри всё горело ледяным холодом.
Кошмар.
Вера села на ложе, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Мерцающие стены храма светились привычным розоватым светом — мирным, спокойным, таким контрастным с тем, что творилось у неё в душе.
— Это был просто сон, — прошептала она вслух. — Просто сон.
Но тело не слушалось. Оно помнило.
Она снова была там — в фиолетовой цитадели, но всё было иначе.
Кейрос стоял перед ней — высокий, чёрный, с глазами, горящими не фиолетовым, а алым, как у Кровавых. Он улыбался — той же улыбкой, которой улыбался после сессий, но в ней не было нежности. Только торжество.
— Ты моя, — сказал он. Голос звучал отовсюду, проникал в каждую клетку. — Ты всегда была моей. С того момента, как коснулась знака.
— Нет, — хотела сказать Вера, но голос не слушался.
— Посмотри на себя.
Она посмотрела. Её руки — они стали прозрачными. Сквозь кожу проступали фиолетовые нити, те самые, что бежали по телу Кейроса. Они пульсировали, разрастались, заполняли её изнутри.
— Что это? — выдохнула она.
— Ты становишься мной, — ответил он. — Растворяешься. Скоро не останется Веры. Будет только моя вещь. Моя игрушка. Моя раба.
— Нет!
Она попыталась отшатнуться, но тело не двигалось. Фиолетовые нити уже дошли до груди, до шеи, до лица. Она чувствовала, как исчезает — мысли путались, чувства притуплялись, оставалось только одно: желание подчиняться.
— Кейрос, пожалуйста... — услышала она свой голос, но это был не её голос — тонкий, жалобный, просящий.
— Пожалуйста — что? — Он наклонился ближе. — Пожалуйста, продолжай? Пожалуйста, сделай ещё больнее? Ты же этого хочешь. Только этого. Ты больше ничего не хочешь.
— Я... я не...
— Ты ничто. Без меня ты ничто. Ты поняла это той ночью, когда пыталась кончить одна и не смогла. Тебе нужен я. Только я. Всегда я.
Фиолетовые нити дошли до глаз. Мир померк. Последнее, что она услышала — его смех. Вера сжалась в комок, уткнувшись лицом в колени.
— Это просто сон, — повторяла она снова и снова. — Просто сон. Он не такой. Он добрый после сессий. Он заботится. Он...
Она не договорила. Потому что внутри уже зародилось сомнение.
А что, если это только начало? Что, если за нежностью действительно скрывается что-то другое? Что, если она действительно теряет себя?
Вера подняла руку, посмотрела на знак.
Он пульсировал ярче, чем когда-либо. Фиолетовые линии расползлись почти до локтя, становясь сложнее, витиеватее, красивее. Пульсация была ровной, сильной, живой — будто у знака было своё сердце.
— Ты становишься мной, — прозвучал в голове голос из сна.
Вера зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение.
— Нет, — прошептала она. — Я — это я. Вера. Я не растворяюсь. Я не...
Она встала с ложа, подошла к стене-зеркалу.
Из мерцающей глубины на неё смотрела бледная, растрёпанная женщина с тёмными кругами под глазами. На теле — свежие красные полосы от вчерашней сессии. На груди, на животе, на бёдрах — следы зажимов, плётки, его пальцев.
— Кто ты? — спросила Вера у своего отражения.
Отражение молчало.
Она провела пальцем по самой яркой полосе — через грудь, через сосок, вниз к животу. Кожа отозвалась болью — и тут же где-то глубоко откликнулось сладким спазмом.
Тело хотело. Даже сейчас, после кошмара, после страха, после сомнений — тело хотело.
— Что ты со мной делаешь? — прошептала Вера, обращаясь неизвестно к кому — к Кейросу, к знаку, к самой себе. — В кого ты меня превращаешь?
Она отошла от зеркала, заметалась по комнате — от стены к стене, как зверь в клетке.
Мысли путались, налетали одна на другую, сталкивались и разлетались.
Он дал мне то, чего я хотела. Остроту. Страсть. Жизнь.
Но какой ценой?
Я никогда не чувствовала себя такой живой.
Ты теряешь себя.
Я нахожу себя! Впервые нахожу!
Посмотри на своё тело. Оно в синяках. Ты плачешь по ночам. Тебе снятся кошмары.
Это просто сны. Он хороший после сессий. Он заботится. Он любит.
Любит? Или использует?
Вера остановилась, схватившись за голову.
— Замолчите! — закричала она. — Замолчите все!
Тишина. Только стены мерцали ровно, спокойно, равнодушно.
Она опустилась на пол, прижалась спиной к прохладной живой поверхности. Закрыла глаза.
В голове всплыли картинки — не из кошмара, из реальности.
Его руки, развязывающие верёвки. Его голос, шепчущий: «Ты умница, моя Вера». Его губы, целующие ссадины. Его глаза — фиолетовые, глубокие, в которых она видела нежность.
— Он не такой, — прошептала она. — Он другой. Я знаю.
Но сомнение уже поселилось внутри. Маленький червячок, точивший изнутри.
А что, если я зашла слишком далеко?
Вера открыла глаза, посмотрела на знак. Тот пульсировал — ровно, сильно, неотступно.
— Что мне делать? — спросила она у него.
Знак не ответил, только пульсировал. В такт сердцу, в такт страху, в такт желанию.
Вера так и просидела на полу до рассвета.
Думая. Сомневаясь. Боясь.
И желая.
Глава 10. Ссора
Три дня прошло с того кошмара.
