Надежда для пришельца - Эмори Мур
— А ты бы хотела? — тихо спросила Люба. — Навсегда?
Вера задумалась.
— Не знаю. Раньше я бы сказала, что нет. Свобода, там, независимость... Но сейчас... — Она обвела взглядом зал. — Сейчас я вообще ничего не знаю. Мир новый, правила новые. Может, и любовь здесь другая?
— Другая, — подтвердила Надя. — Я чувствую. Они не врут. Они правда... настоящие.
— Ты влюбилась, — констатировала Вера.
— Я... — Надя запнулась. — Может быть. Не знаю. Но мне с ним хорошо. Спокойно. И при этом... горячо.
— О, про горячее поподробнее, — Вера подалась вперёд. — Вы там... ну?
— Вера! — Люба покраснела.
— Что? Интересно же! У них всё по-человечески или как?
Надя вспыхнула, но удержала улыбку.
— По-человечески. Только лучше.
— Вот это ответ! — Вера довольно хлопнула в ладоши. — Значит, не зря мы сюда попали.
— Ты невыносимая, — повторила Люба, но уже с улыбкой.
— А ты стеснительная. Но ничего, голубой тебя растормошит.
— Веир не такой, — тихо сказала Люба. — Он нежный. Грустный. Он не будет тормошить.
— А что он будет?
— Ждать. — Люба посмотрела куда-то в сторону. — Он умеет ждать.
Надя смотрела на подругу и видела, как меняется её лицо. Впервые за год — с самой смерти Серёжи — в глазах Любы появилось что-то живое. Не счастье, нет. Наверное, это была надежда.
— Девчонки, — сказала Надя. — Мы справимся. Мы здесь, мы вместе, и мы не одни. Это уже больше, чем у нас было на Земле.
— Ага, — Вера подняла воображаемый бокал. — За нас. За новых женщин нового мира.
— За нас, — отозвалась Люба.
— За нас, — прошептала Надя.
И впервые за долгое время она почувствовала, что у неё есть дом.
Не стены. Не страна. Не планета. А эти двое. И он. Тот, кто ждал за стеной.
Глава 10. Тень над радугой
Следующие несколько циклов прошли в спокойном ритме.
Айко приходил каждый день. Они гуляли по городу, говорили обо всём на свете, и Надя с каждым разом узнавала его всё лучше. Его любимый цвет в эмоциях (розовый, конечно, но ещё и золотистый — оттенок творческого вдохновения). Его детство (он рос в храме, потому что был особенным — его способность к возбуждению проявилась раньше, чем у других). Его страхи (самый большой — не оправдать надежды племени).
Вера тоже начала выбираться — с Рианом. Она возвращалась каждый раз возбуждённая, полная впечатлений, и до поздней ночи рассказывала Наде и Любе, какие там "чудеса природы". Судя по блеску в её глазах и лёгкой хромоте после прогулок, Риан показывал ей не только природу.
Люба оставалась в храме чаще других. Веир сидел с ней подолгу, молчал, иногда гладил по голове. Один раз Надя застала их спящими рядом — Люба свернулась калачиком, уткнувшись носом в его голубую грудь, и впервые за всё время на её лице не было боли.
А потом всё изменилось.
Это случилось на пятый цикл (Надя уже сбилась со счёта, но Айко сказал, что прошло около двух земных недель).
Они сидели на том самом мосту над радужной рекой, болтая ногами над светящимся потоком. Надя рассказывала о Земле — о снеге, о море, о том, как пахнет хлеб в пекарне за углом её дома. Айко слушал заворожённо, впитывая каждое слово.
— Хлеб, — повторил он. — Вы делаете еду из мёртвых зёрен?
— Ну... да. Мы их перемалываем, смешиваем с водой, запекаем.
— У нас всё растёт живое. Мы не убиваем, чтобы есть. Мы берём то, что растение само отдаёт.
— Веганы, — улыбнулась Надя.
— Что?
— Неважно.
Она уже протянула руку, чтобы коснуться его щеки, когда воздух изменился.
Надя почувствовала это сразу — тот же холодок, что перед перемещением, но сильнее, страшнее. Айко вскочил в одно мгновение, его розовая кожа побледнела.
— Что? — Надя тоже встала. — Что случилось?
Он не ответил. Он смотрел в небо — туда, где за розоватой дымкой висели два солнца.
Надя проследила за его взглядом и увидела.
Чёрная точка.
Маленькая, едва заметная, но она росла на глазах, приближаясь к планете.
— Айко?
— Нам нужно в храм, — его голос стал глухим, чужим. — Сейчас.
Он схватил её за руку и потащил за собой так быстро, что Надя едва поспевала.
— Что это? — крикнула она на бегу.
— Корабль. Чужие.
— Но вы же...
— Не мы.
Они влетели в храм, когда стены уже начинали вибрировать. Айко провёл её через лабиринт коридоров, и через несколько минут они ворвались в зал, где Вера и Люба сидели с Рианом и Веиром. Лица у всех были напряжённые.
— Что происходит? — Вера вскочила. — Стены дрожат, мы уже думали...
— Тихо, — оборвал Риан. Голос у него, обычно спокойный и мягкий, сейчас звучал жёстко. — Они прибывают.
— Кто?
Надя перевела дыхание и посмотрела на Айко.
— Расскажи нам, — сказала она. — Мы имеем право знать.
Айко переглянулся с Рианом и Веиром. Те молча кивнули.
— Садитесь, — сказал Айко. — Разговор будет долгим.
Девушки опустились на ложа. Айко сел напротив, обхватив колени руками. Впервые Надя видела его таким — не уверенным, не сильным, а испуганным.
— Наш мир не всегда был мирным, — начал он. — Тысячи циклов назад мы воевали. С другими расами, с другими племенами, даже друг с другом. Эмоции тогда были оружием. Мы убивали гневом, пытали страхом, сводили с ума тоской.
Подруги слушали, не перебивая.
— Потом мы поняли, что это путь к гибели. Мы заключили мир, создали новый закон — не использовать эмоции во вред. И много циклов жили спокойно.
— Но?
— Но не все согласились. Часть нашего народа ушла. Они сказали, что мир — это слабость, что мы должны править вселенной, используя свой дар. Они улетели на другой конец галактики и основали свою колонию.
— И теперь они вернулись? — спросила Вера.
— Да. Они называют себя Кровавыми. Их кожа — чёрная с красными прожилками. Они питаются чужими эмоциями, высасывают их, оставляя пустые оболочки.
Надя похолодела.
— Они прилетают каждые несколько
