Последний контакт - Евгений Юрьевич Ильичев

У нас под боком целёхонький звездолёт! «Осирис-3» цел!

– А на его борту есть… – почти шёпотом произнес физик Ильин.

– Реактор, – закончила за него Алла Марр.

Секунду все молчали, глядя друг на друга, а затем посыпался шквал вопросов и предложений. Каждый пытался предложить свой вариант решения проблемы. Градус возбуждения в кают-компании поднялся настолько, что капитану пришлось успокаивать команду грозными окриками.

– Тихо! Тихо, я сказал! – только когда все уселись по своим местам, капитан начал размышлять вслух. – Да, у нас под боком действительно есть корабль, причём потенциально в рабочем состоянии. Вопрос в том, как нам туда попасть?

– А что нам, собственно, мешает? – не понял Медведев. – Выйдем через шлюз, воспользуемся платформой или реактивными ранцами и доберёмся до «Осириса».

– И наткнёмся на закрытую дверь их шлюза, – закончил капитан. – Ты же не думал, что на борт звездолёта можно попасть просто так? Любой космический аппарат оснащён системами безопасности. Я уже молчу про звездолёт, построенный для поиска и изучения экзопланет.

– Наверняка у них есть системы на подобный случай, – не сдавался Медведев. – Ну, чтобы в случае ЧП или чего-то в этом роде внутрь могли попасть спасатели.

– Наверняка есть, но без технической документации «Осириса» нам туда не пробиться, – уверенно ответил капитан.

– А где можно раздобыть эту документацию? – спросила Валерия Мирская.

– Только на Земле, у собственника. Собственно, мы можем… – капитан начал было фразу, но сам её испугался.

Алла Марр, словно прочитав мысли командира, закончила идею за него:

– Мы можем потратить остатки энергии на то, чтобы послать сигнал бедствия и запросить с Земли всю необходимую техническую документацию.

– Вопрос лишь в том, – подхватил разговор Вершинин, – дадут ли нам необходимые данные. Корабль-то секретный.

– Но у нас и ситуация нетривиальная, – тихо, словно договариваясь сам с собой, сказал капитан. – Это может сработать.

– Может, не может, – сказал Медведев, – у нас всё равно нет выбора. Нам нужно попытаться!

– Но если они не передадут нам эти данные, – как всегда спокойно парировала Алла Марр, – даже если просто задержатся с ответом, мы все умрём в самый короткий срок. И никаких двух лет в капсулах.

Мрачная перспектива пугала. Экипаж замолчал, и в кают-компании вновь повисла тишина. На этот раз её нарушил Балычев.

– Думаю, никому здесь не улыбается ждать смерти долго, – довольно спокойным тоном сказал он. – Если нам суждено тут сдохнуть, я бы предпочел, чтобы это произошло как можно быстрее.

– Тут, кстати, я с Андреем солидарен, – сказал Вершинин.

– И я, – отозвалась Алла Марр.

Руки подняли Медведев и Мирская:

– И мы.

– Да, для нас всех это будет лучшим исходом, господа, – сделал вывод капитан Сопкин. – В таком случае нам стоит подумать над тем, как передать на Землю сигнал бедствия в обход защитных систем «Марка-10».

Решение нашлось быстро, предложил его инженер Корнеев.

– Нам нужно выйти в открытый космос и вручную перенаправить энергию с батарей на ЧСДВ.

Уже успокоившийся Балычев переспросил:

– ЧСДВ? Я думал, мы должны пустить всю энергию на радиопередачу.

Корнеев пояснил.

– Мы в двух световых годах от планеты.

– Не понимаю, это тут причём?

– Что такое световой год? Почему люди стали измерять расстояния между звёздами именно в этой величине?

Балычев развел руками. Чувство было таким, словно он вновь на экзамене и его вот-вот вышвырнут из училища. Тем не менее он робко ответил:

– Расстояние в световой год – это такое расстояние, которое свет преодолевает за один год.

– Именно поэтому мы не можем послать сигнал обычными способами. Радиосигнал – это волна, и добираться до земли она будет несколько лет. Даже если мы используем лазерную передачу, это займет те же два года, поскольку скорость лазерного пучка равна скорости света.

– Но как мы тогда…

– Я же говорю, ЧСДВ – частичная система дальней связи.

– Частичная? А что, целой системы на борту нет?

Денис улыбнулся, вместе с ним улыбнулись и пилоты. Капитан, очевидно, понял идею Корнеева и пояснил для всех остальных членов экипажа:

– Частичная – не значит не целая. Это от слова «частица». Принцип этой системы связи несколько иной. Основана она на феномене квантовой запутанности. Не хочу углубляться в дебри квантовой физики, но если простыми словами – у нас есть прибор и возможность повлиять на элементарную частицу в нём. Точно такой прибор есть на Земле, а в нём такая же частица – скажем, частица-близнец нашей частицы.

– И что нам это даёт? – удивился Балычев. – Наш прибор тут, а их прибор там.

– Андрей, ну ты и деревня! – похлопал по плечу оператора Корнеев. – В том и состоит уникальность квантовой запутанности. Все, что происходит с нашей частицей, происходит и с её близнецом на Земле в реальном времени, только со знаком минус. Наш прибор имеет несколько сотен таких частиц и способен зашифровать информацию. Прибор же на Земле улавливает изменение спинов и дешифрует послание.

– То есть у нас хорошие новости… – неуверенно протянул Балычев, косясь на Корнеева.

– То есть у нас есть возможность связаться с Землей и получить ответ незамедлительно.

– Отлично, Денис! – похвалил идею Сопкин. – Вот ты и займешься реализацией этого плана. Что нужно от нас?

– От вас, капитан, нужен текст послания. Небольшой, но ёмкий. Такой, чтобы там поняли, в какой мы жо… – Сопкин укоризненно посмотрел на молодого электрика, – …беде. Вам нужно дать понять им, что мы реально в беде и нам нужны коды доступа к «Осирису-3». Техническая документация к кораблю, алгоритмы спасательных работ, системные команды для его ИИ. В общем, всё, что поможет нам в общении со звездолётом.

Капитан подумал и кивнул.

– Будет тебе ёмкое послание. Что ещё?

– Ещё мне нужен помощник там, за бортом, помощник тут, на корабле, и два скафандра.

***

Премьер-министр Никотин пребывал в прекрасном расположении духа. Лёжа в пассажирском кресле своего комфортабельного суборбитального самолёта, он наслаждался закатным солнцем и потягивал какой-то сладкий коктейль. День выдался не из легких, но зато оказался довольно продуктивным. Ему удалось-таки выбить деньги из международного космического агентства на спасательную миссию к «Осирису-3». Сейчас Никотин возвращался в Москву. Впереди его ждал длительный перелёт и срочное заседание правительства, на котором будет необходимо утрясти все организационные моменты.

Уже месяц как было известно, что «Осирис-3» цел и никуда не делся. Реджи Синаку, руководителю проекта, каким-то образом удалось перенастроить радиотелескоп возле Плутона и вычислить точные координаты пропавшего корабля. Как пояснил Реджи, им крупно повезло с текущей орбитой Плутона. Кроме того, к «Осирису-3» со дня на день должен был прибыть рудовоз, который правительству пришлось выкупить вместе с грузом у одной крупной корпорации восемь