Игорь Волознев - Дарт и агенты Рассадура

Дарт среагировал мгновенно. Разрывная пуля ударила точно в цель, разнеся в куски бандитский передатчик.

Теперь Дарт мог беспрепятственно продолжать путь, не обращая внимание на нити, с которыми был связан передающий аппарат: Трюфонтак и не успел получить предупреждающий радиосигнал.

Впереди лестница была свободна, но Дарт поднимался по ней, не ослабляя бдительности: кто мог знать, какие еще ловушки подстерегали его на пути к логову бандитов?

Пройдя еще с десяток витков, Дарт оказался перед стальной дверью. Здесь лестница кончалась. Он надавил на дверь и она отошла, пропустив его в просторный и пустой сводчатый зал.

В большом старинном камине у стены горел огонь, перед камином стояло несколько грубо сколоченных кресел. Пройдясь по залу, Дарт обратил внимание ца панель с кнопками и экраном; предназначение панели еще предстояло выяснить, но комиссару показалось, что одно из ее отделений должно выполнять функцию передатчика субпространственной связи. Точно такой же он видел на корабле Зауггуга. И вообще вся эта панель очень походила на пульт управления сверхскоростным звездолетом…

Каменный пол в нескольких местах был оплавлен, словно здесь горело пламя необычайно высокой температуры. Похоже, пятна образовались совсем недавно, одно из них было еще теплым.

У стены валялись тюфяки и спальные мешки, тут же стояли коробки с концентратной пищей. На полке выстроились в ряд пластиковые бутыли. Пламя камина заливало пол и стены колеблющимся багровым светом, от которого фигура комиссара отбрасывала длинную изломанную тень.

На плоскую крышу башни вела лестница; комиссар собрался было подняться по ней, как вдруг услышал гул приближающегося флайера. Кто бы это мог быть? Трюфон? Дарт бросил взгляд на запястье и застонал от досады: радиопередатчик был раздавлен в лепешку во время удара об стену! Связь с Феллетом прервалась.

Возможно, это был полицейский флайер. Феллет, обеспокоенный его молчанием, мог направить сюда летательный аппарат с отрядом своих людей… Но это могли быть и бандиты!

Дарг взбежал по ступенькам. Не выходя на крышу, он осторожно выглянул из люка. В эту минуту флайер, надрывно скрежеща, опустился на абсолютно ровную плоскую площадку, автоматически выпустив четыре стойки с присосками на концах. Так и есть— Трюфон! Дарт спрыгнул с лестницы. Его взгляд заметался по залу, выискивая место, где бы можно спрятаться. Но зал был пуст. Он подскочил к вороху тюфяков, но, передумав, бросился к камину.

На крыше послышались шаги гартигасца. Тяжело громыхали его магнитные подошвы.

Дарт нырнул в огонь и зарылся в уголья. Пламя скрыло его от глаз бандита, зато самому комиссару сквозь огненные языки был отлично виден и зал и появившийся в нем Трюфон.

Глава VII. Два бандита

Гартигасец остановился посреди зала и вынул изо рта небольшой белый цилиндрик, с виду неотличимый от сигареты; с тлеющим огоньком на конце.

— Ну что, Шшеа, — вдруг прогнусавил он, кривя в самодовольной усмешке свои черно-зеленые, усыпанные бородавками губы. — Теперь-то ты видишь, кто из нас сильнее? Сейчас я могу сделать с тобой все, что захочу! Ты такой маленький, беспомощный, тусклый, даже голосочка твоего не слышно…

Дарт поначалу не понял, с кем он разговаривает. Трюфон держал сигарету перед собой и обращался как будто к ее огоньку…

— Захочу — кину тебя на пол и затопчу башмаком! — провопил Трюфон и разразился громким гавкающим смехом.

Тут с сознания комиссара словно спала пелена. Ну конечно, — огонек— это Шшеа, таинственный плазмоид, о котором проболтался Гибби! Так-вот кто бесчинствует на космодроме, сжигая один корабль за другим!..

Плазмоид, человек-огонь— это и фигура в темном плаще, замеченная часовым, и огненный луч, протянувшийся на сотни метров до боевого звездолета, и пламя, которое охватывало звездолет, вызывая пожар и разрушительной силы взрыв…

Как бы в подтверждение его мыслей Трюфон прыснул на пол какой-то горючей жидкости и поднес к лужице «сигарету». Тотчас почти на трехметровую высоту взвилось пламя, принявшее облик долговязого длиннорукого человека.

Плазмоид, пронзительно зашипев, выпрыгнул из круга, очерченного лужицей, и закружился по залу в неистовом танце, замахал развевающимися руками. Огненные ноги касались коробок, кресел и тюфяков, но ничто не вспыхивало…

— Шшшш… Шшшш… — отдувался гуманоидный огонь. — Славно я повеселился сегодня! Пожарище было грандиозным! Я взвился в небо на целый километр и был великаном четверть часа, пока не подъехали пожарные! Страшным, свирепым великаном, и буйствовал, плясал и хохотал над этими дураками карриорцами, которые опять ничего не поняли!.. Ха-ха-ха-ха!..

Шшеа, носясь по залу, принимал самые разнообразные формы: то это был огненный вихрь, винтом кружащийся под потолком, то сверкающий шар, летающий вдоль стен, то распластывался на полу огненной медузой, которая вдруг взлетала и превращалась в пламенеющий цветок, вскоре становившийся похожим на тонкого, гибкого высокого человека с четырьмя заплетающимися ногами и множеством длинных рук-лучей.

Один из этих лучей вытянулся и уперся в дальнюю стену.

— Вот так я дотянулся до боевого линкора — по огненной струе, на глазах у опешившего охранника! — послышался его свистящий голос, и Дарт увидел, как у стены, куда бил луч, стало набухать, вырастая, пламя, в то время как там, где этот луч начинался, пламя уменьшалось.

Человек-огонь перетекал по тонкой, как бластерный луч, струе из одного конца зала в другой.

— И охота тебе подставлять себя, — проворчал Трюфон, усаживаясь в кресло у камина и протягивая к пламени свои толстые волосатые ноги. — На космодроме сто пятьдесят боевых кораблей, и если каждый мы будем уничтожать подобным дурацким способом, то, считай, наша миссия на Брельте провалилась. Нас обоих вычислят и зацапают.

— Ничего, ничего, Трюфон. — возбужденно шипел Шшеа. — Это мой последний корабль. Должен же я повеселиться напоследок!

— Мы повеселимся, когда унижточим весь флот одним ударом! — отозвался Трюфон. — Мина уже доставлена на Брельт. Операция «Сувенир» должна начаться с часу на час.

— Как жаль, что скоро все кончится! — воскликнул гуманоидный огонь, прыгнув в соседнее с Трюфоном кресло и приняв человекоподобный облик. — Мне до чертиков понравилось уничтожать корабли! Я с удовольствием сжег бы еще пару-тройку…

— А мне, думаешь, интересно каждый раз таскаться на космодром и вытаскивать тебя оттуда? — зеленое лицо Трюфона недовольно скривилось. — Мне надоело мозолить полипам глаза. Бьюсь об заклад, что если я еще раз подойду к ним с этой идиотской просьбой прикурить, то они повяжут меня и отведут в участок — выяснять личность… Представь, пустая твоя башка, что было бы с тобой, если бы меня не подпустили к пожару? Скажем, если бы у кого-нибудь из охранников нашлась бы зажигалка?

— Им не положено иметь зажигалок!

— Нет, ты представь, что мне дали прикурить от зажигалки, а потом вежливо попросили бы отваливать. А?

Шшеа, превратившись в огненный шар, молчал. Подпрыгивая в кресле, он лучился и издавал невнятные шипящие звуки.

— Вот то-то и оно! — торжествующе заключил Трюфон. — Тебя загасили бы насмерть, убили бы пеной, и ни единой тлеющей искорки не осталось бы на пепелище, чтобы оживить тебя!

— Риск, разумеется, был… — нехотя согласился Шшеа, и тотчас добавил. — Зато удовольствия сколько!

— Тебе бы только удовольствие получать, о других ты не думаешь, — проворчал Трюфон.

— Ты никогда этого не поймешь! — говорящий шар вдруг раздулся, от него во все стороны протянулись извивающиеся огненные щупальцы, — Хрупким существам из мяса и костей не дано этого наслаждения — разметаться, найдя питательную среду, и жечь, тушить, бесноваться, выть и сыпать искрами до самых облаков! Нет упоительней минут для плазмоида, чем минуты веселого, буйного, страшного пожара!..

— Мы прибыли сюда не развлекаться, а выполнять ответственное задание Владык, — сварливо заметил Трюфон.

— Считай, что задание уже выполнено! — просвистел Шшеа. — Мина находится на Брельте, осталось только извлечь ее из тайника! Наш лучший агент — коротышка Кликлик, извлечет ее и запустит механизм, а остальное мина сделает сама… Нам останется только лицезреть волнующий момент уничтожения всей этой чертовой эскадры, когда она провалится сквозь, землю!.. Ха-ха-хаха!.. Ха-ха-ха-ха!..

Трюфон хмуро взглянул на него.

— Радоваться будешь, когда дело выгорит и мы благополучно уберемся отсюда.

Он наклонился к своему бедру и вонзил пальцы в одну из гноящихся ран. Раздвинув в стороны почерневшее мясо, он извлек из раны жирного червяка, какие заводятся на трупах. Червяка гартигасец незамедлительно отправил себе в рот и громко зачавкал, зажмурившись от удовольствия.

— Пища богов! — воскликнул он. — Единственное, что можно есть на этой дрянной планете!