Ртутное утро - Артем Деружинский
Не знаю, удалось ли подобрать правильные слова, но времени думать больше нет:
— Теперь я тоже живу каждый день, как последний. Глупо задумываться о безопасности.
Молчание, взгляд в стол. Кажется, я ее загрузил. Резко встает и выходит с кухни.
Что-ж, из меня не лучший психолог. Надеюсь, хотя бы не выгонит.
Доедаю и с трудом встаю из-за стола. Судя по часам, время вылетать. В прихожей у зеркала обнаруживаю поправляющую волосы Кору. Кожаный жакет, черные джинсы, кеды. На руке отыгрывает светом металлический браслет.
— Воу, писк моды 2020? — от моего комментария она вздрагивает. — Да ладно, это классика.
Я надеваю пальто, достаю из кармана любимые круглые фиолетовые очки и подхожу к зеркалу.
— А что, неплохо смотримся, — причесываю волосы.
— Так сразу и не скажешь, что контрабандист и монополистка.
Из меня вырывается пырск, она улыбается. Юмор у нее вполне-вполне. Кора нажимает кнопку у двери, и мы проходим тамбур без обливания водой и прочих пыток. Под эхо от наших шагов подходим к джету.
— JP-233. Не новая модель, но надёжная, — взглядом изучает его.
— Это Ворон. Без цифр.
Она кидает недоумевающий взгляд.
— Для тебя это может быть просто механизм и набор характеристик. Для меня это друг на долгие световые годы, — провожу рукой по корпусу.
Ворон сам открывает дверь и спускает лестницу. Пропускаю Кору вперед.
Я беру сейчас охрененную ответственность за этого человека. Может, ну ее?
Подумав еще немного, забираюсь внутрь.
— Ну, знакомьтесь. Это Кора, человек, которому я обязан жизнью, — указываю на нее. — А находимся мы в Вороне. Ему я тоже обязан жизнью. Много кому я должен как-то.
Сажусь в кресло, врубаю двигатели. Стараюсь не сбить стоящий на парковке дрон и вылетаю со станции. Немного неловко, обычно я летаю один и разговариваю только с системой. Со стороны это, наверное, смотрится странно.
— Ворон, а можешь включить музыку? — сзади донесся голос Коры.
Она сидит на моей кровати и наблюдает в иллюминатор. Система молчит.
— Да, Ворон, вруби какой-нибудь спэйс-джаз, — именно этот жанр показался мне подходящим.
Кора одобрительно кивает и ложится. Это самую малость нагло, но пусть. Условий для пассажиров у меня действительно не много. Путь предстоит долгий, синты и саксофон убаюкивают.
— И ты вот так целыми часами? Летаешь по космосу, из собеседников только нейронка? — с зевком спрашивает Кора.
— Иногда целыми сутками. Но не стоит недооценивать Ворона, с ним не скучно. Иногда, — меня тоже потянуло в сон.
Мы выплыли за пояс глушилок, пришло еще одно нервное сообщение от Джона. Успокаиваю его, хотя он не из истеричек. В любом случае будет ждать.
* * *
Коры давно не было слышно, оборачиваюсь назад. Она, раскинув руки, спит. Отдаю управление системе и иду к соне. Шаги ей никак не мешают, мое приближение тоже. Склоняюсь, беру за плечо:
— Кора, думаю тебе будет интересно.
Она вздрагивает, забегавшие глаза восстанавливаются на моих. Провожу к панели управления и уступаю кресло, сам же облокачиваюсь на спинку.
Впереди, похожая на древнее колесо со спицами Развлекательная Космическая Станция притягивает к своим шлюзам очереди из кораблей и джетов. В длинных соединениях разными цветами переливаются окна, а в середине собственный варп поглощает и выплевывает корабли. Настолько эта станция востребована и рентабельна. И все это посреди темного и мертвого космоса.
Этот костер посреди вечного холода явно заворожил Кору, она смотрит не отрываясь.
— Сколько мы там будем? — ее вопрос веет волнением.
— Максимум двое суток. На этот раз.
Ворон влетает в ангар и садится. Кора надевает медицинскую маску, я проверяю пистолет в кобуре. Выходим.
На перронах бродят семейные пары с пакетами, пьяные компании, торгаши мелочевкой и девушки на час. Все это окружает и явно давит на Кору. Она сторонится людей, странно на них пялится, в ней чувствуется какая-то заторможенность. Через толпу провожу ее к лифтам.
Кабина приходит почти полная, придется потесниться. Встаем вплотную друг к другу. Я смотрю на дверь, стараюсь не пропустить этаж. Она же уставилась куда-то в пол. Лифт движется неохотно, будто предупреждая о чем-то.
Мне кажется, или я уловил запах ее духов? Что-то мятное и сладкое. Интересный выбор.
Двери выплескивают нас наружу. В нос ударяет палитра запахов, приправленная химозностью вентиляции. Синтетическая ваниль, едкие ароматизаторы, искусственная копченость и парфюм — все смешивается в одну кучу. Кора постоянно засматривается на витрины, останавливается, прислушивается, заходит в разные рестораны и магазины. Музыка и лозунги завлекают внутрь.
Так вот на кого рассчитан весь маркетинг.
В парфюмерке она подзвависла конкретно. Смотрит флаконы, нюхает пробники. И если так подумать, это единственная вещь, которую нельзя выбрать по доставке. Не хочется отрывать Кору, но время идет.
— Мне нужно успеть на встречу, и я не могу оставить тебя тут, — беру за руку и увожу. Продаван провожает нас очень недовольным взглядом.
Наконец, находим нужный паб «100 Цельсий». Шум голосов, разноцветные огни над танцполом, легкая дымка с кухни. Вижу за стойкой Джона. Африканец лет 35, короткие белые волосы, недельная небритось, красная глянцевая куртка. Сидит со стаканом колы и о чем-то треплется с барменом. Подходим к нему.
— Здарова, Джон, — сажусь за стойку.
— Якуб! А это… — его взгляд натыкается на Кору. Она садится рядом со мной.
— К... Карина, моя знакомая, — ловлю на себе вопросительный взгляд бармена.
От воспоминаний о прошедших днях становится плохо. На сегодня точно никакого алкоголя.
— Фанту без сахара.
— Карина не будет мешать? Без обид, — Джон разворачивается и жестом просит еще одну порцию.
Тем временем Карина, то есть Кора, пошла по тяжелым напиткам. Возможно, вывести ее сразу в такое место было ошибкой.
— Она тут по своим делам. Давай за встречу, а потом уже по работе, — подношу стакан.
— Ну хорошо, за встречу! — серьезность Джона сменилась улыбкой.
Чокаемся, звон расходится на весь паб.
— Я слышал, у тебя появились кое-какие проблемы, — заказчик делает глоток и смотрит на меня.
— Это мягко сказано. Но нашим делам они не помешают, — отпиваю в ответ.
— Пока что. Но потом я не буду подставлять за тебя шею. Без обид, — отставляет пустой стакан.
— Потом уже будет не до
