Космический замуж. Мои звёздные мужья - Маша Бакурова

за ними вспыхивают огоньки, как будто вся Вселенная взорвалась прямо в моей голове.

Рамиль медленно отстраняется, целует внутреннюю сторону моего бедра.

Я замираю и не могу пошевелиться. О, что он сделал? Как я ему разрешила?

Хотя, ему и не понадобилось спрашивать меня. Он опять всё решил сам.

— Вот так хорошо, кайра, — шепчет Рамиль, и в его голосе слышится удовлетворение. — Умничка моя. Пока на этом остановимся. Я обещал, что подожду.

Он поднимается, а я тут же сжимаю плотно бёдра, подглядываю сквозь ресницы, сгорая от смущения… Вижу его лицо — влажное, с темными, расширенными зрачками. Его домашние брюки топорщатся между ног, и мне становится ещё жарче. Он мог бы…

Чувствую себя... невероятно. Словно я побывала на краю космоса и вернулась. Тело дрожит от остаточных импульсов удовольствия. Но меня сковывает стыд. Быстро натягиваю одеяло выше, прикрываясь им до подбородка.

— Я... в душ, — хрипло говорит Рамиль и, не дожидаясь ответа, выходит из комнаты.

Я провожаю его ошарашенным взглядом. Тело гудит от оргазма и сладкого, тягучего послевкусия.

Жмурюсь, обнимаю подушку, прижимая к себе, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Ну, и как я посмотрю на него с утра?

Глава 7.2

Вроде бы проваливаюсь в неглубокий сон… и вдруг явно ощущаю, что кто-то обнимает меня сзади. Сильные руки обвиваются вокруг моей талии, притягивают к горячему, мускулистому телу. Я чувствую чужое дыхание на шее, и… твёрдый, горячий член, который прижимается ко мне сзади.

Нет. Это сон. Это всего лишь сон.

Но ощущения слишком реальные. Я чувствую, как он медленно скользит между моих бёдер, трётся о влажную кожу. Это так интимно, так...

Я в ужасе распахиваю глаза.

На кровати меня действительно кто-то обнимает сзади. Горячий и тяжелый член скользит у меня между ног! Но он не входит. Просто двигается, используя мою влагу.

— Айвар? — шепчу я дрожащим голосом.

— Тихо, кайра, — шепчет он мне на ухо, — Тебе будет хорошо. Сожми ножки чуть сильнее и расслабься. Я не буду в тебя входить. Но мне надо... мне надо спустить напряжение. Мия... сладенькая девочка моя.

Я подчиняюсь.

Невольно сжимаюсь вся, и сжимаю бёдра сильнее. Под скупой мужской стон, пока Айвар ускоряется. А его рука скользит вниз, находит чувствительный бугорок, ласкает. Медленно, круговыми движениями. Гораздо медленнее, чем двигается он сам.

Тихо рычит:

— Мия, сожми ещё сильнее.

Сжимаю и… снова взлетаю. Так быстро, так неожиданно. Вторая волна оргазма накрывает меня, еще более мощная, чем первая. Я словно растворяюсь в космосе, становясь частью звездной пыли, рассеянной по Вселенной.

Айвар кончает вместе со мной. Мужское семя изливается на мои бедра.

Мы оба задыхаемся. Он прижимается ко мне так, что я чувствую биение его сердца у себя на спине.

Как же мне хорошо. Как же я хочу быть с ним. С ними обоими.

Но нельзя. Нельзя, пока я не скажу правду.

А я боюсь. Боюсь за детей.

Слезы наворачиваются на глаза. Я в ловушке. И кажется, что выхода просто нет! Пытаюсь подавить всхлип, но не получается.

Айвар мгновенно напрягается. Он не пытается меня развернуть. Он осторожно скатывается с кровати, обходит ее и становится на колени передо мной.

— Мия... — его голос полон ужаса. — Прости. Прости меня. Я не хотел... Ничего не было. Не по-настоящему. Я в тебя не вошел, Мия. Я помню, что ты после родов. Еще не готова.

Я плачу еще сильнее.

От удовольствия, которое пульсирует в теле. От смущения. От гадкого чувства вины за свою ложь.

Я должна рассказать. Прямо сейчас.

Айвар напрягается еще больше. Нежно, боясь напугать, стирает мои слезы большими пальцами. А потом наклоняется и слизывает их губами.

— Мия, не плачь, — умоляет он. — Пожалуйста, не плачь.

Но потом страх на его лице сменяется… холодным и опасным гневом!

— Такое не бывает после родов, — говорит он жестко. — У тебя травма. И не только в теле. В голове тоже. Мия, — он берет мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть ему в глаза, — скажи честно. Он тебя изнасиловал? Отец твоих детей. Эта сволочь, которая не достойна так называться. Мия. Просто скажи!

Смотрю на него сквозь слезы. На его яростное, но такое заботливое лицо. И понимаю, что он готов убить за меня. Что он пойдет на край Вселенной, чтобы отомстить человеку, которого считает моим обидчиком.

Я даже готова все рассказать.

Но Айвар вдруг замирает. Он смотрит на меня, на мое измученное лицо, на дрожь в руках, на то, как я задыхаюсь от рыданий.

— Нет, — говорит он тихо, прикладывая палец к моим губам. — Не сейчас. Ты... ты на пределе, Мия. Я вижу это.

Он берет одеяло и накрывает меня, заботливо подоткнув края.

— Спи. Я буду рядом. В соседней комнате. Если что, зови, — он гладит меня по волосам, и предвосхищает возможные возражения, — я сам проверю малышей, всё в порядке. — Мы всё обсудим позже. Нам некуда спешить. Спи спокойно. И без слез. Хорошо?

Киваю, не в силах говорить.

Айвар уходит, тихо прикрывая дверь, а я остаюсь одна. Благодарю космос за отсрочку и одновременно ненавижу себя за трусость.

А ещё мне так… безумно хорошо!

И страшно тоже… моя ложь зашла слишком далеко.

Глава 8.1

Первое утро в новых апартаментах начинается с оглушительного дуэта.

Кира и Лео проснулись и, очевидно, решили, что весь Анклав должен об этом узнать.

Зря я согласилась на отдельную комнату! Подлетаю к детской, но меня уже опередили.

Два могучих хазара стоят над Гнездами, в которых заливаются плачем младенцы.

Рамиль в одних брюках, его торс покрыт золотыми линиями, которые тускло светятся в утреннем полумраке. Айвар тоже без рубашки, и его черные узоры кажутся еще более темными на фоне бледной кожи.

Оба выглядят так, будто столкнулись с неизвестным врагом.

— Может, у них что-то болит? — Айвар пытается перекричать плач, с тревогой глядя на красное личико Лео.

— Я уже провел первичную диагностику, — срывает голос в ответ и Рамиль, водя над Кирой ручным сканером. — Все показатели в норме. Возможно, это эмоциональный всплеск. Нужно проанализировать частоту их плача, чтобы...

Я не выдерживаю.

— Они голодные, — уже перекрикиваю детский плач я. Прохожу мимо хазар. — Просто голодные.

Натягиваю серьёзное выражение на лицо, а внутри улыбаюсь. Как они переполошились! Из-за моих детей. Даже кристальные татуировки на их телах проявились.

Так. Сегодня у нас прикорм. Пюре из этерианского персика.

Сажаю малышей в высокие стульчики, которые, очевидно, появились здесь благодаря заботе моих