Александр Белаш - Кибер-вождь

Парень оторопело оглядывал вошедших, слизывая хлопья с губ и давясь ими, чтобы быстрее прожевать и успеть сказать пару слов в свое оправдание. Хиллари, оставаясь невозмутимым, указал рукой на спутника:

— Знакомьтесь. Это Ален Мэлфорд, он переведен из космофлота — 5-я колониальная эскадра, обслуживание и контроль кибер-дублеров. Отныне будет работать у нас…

«Ален Мэлфорд», усмехнувшись, чуть наклонил голову в знак приветствия.

Гаст таки дожевал сухие хлопья, которые прямо глотку драли. Как он ни был прост, но даже он сообразил, что этот оголодавший мослатый человек — с блеклой кожей и безумным зраком, словно вырвавшийся из зоны уличных беспорядков и одетый в униформу киборгов проекта, которая ему была не по костям и висела мешком, — не может быть офицером космофлота, если только…

— …а это, — показал Хиллари на Гаста, — мой заместитель, Огастус Альвин. Ты спал сегодня?

«…его из тюрьмы, должно быть, взяли?» — предположил Гаст, придя в себя и посмотрев на босса.

— Да, выспался в ремиксации. Думал, сейчас поем и займемся.

— Мы скоро начнем, — Хиллари выложил на стол бокс и раскрыл его; в выемке уплотнителя покоился стандартный кибер-мозг, вытянутое и слегка сплюснутое яйцеобразное тело с выступами портов.

— Ура, — Гаст помрачнел, — всю жизнь мечтал.

— Включи стенд и присоедини мозг напрямую. Сейчас мы посмотрим, что умеет офицер.

— Ура!! — весело закричал Гаст и вприпрыжку бросился за прозрачную стену, на бегу жонглируя мозгом.

— Его давно из психбольницы выпустили? — шепотом поинтересовался Фердинанд.

— Талантливым людям свойственно нестандартное поведение, не так ли? — Хитрый лучик осветил глаза Хиллари. — Садись, присматривайся; тут многое может показаться тебе незнакомым.

Фердинанд не двинулся с места. Хотел, но не мог. Ему казалось, что он расщепился надвое: тело находилось здесь, поддерживало функции равновесия и пищеварения, а ум обретался где-то далеко-далеко, вне головы, без чувств разглядывая сквозь зрачки то, что перед глазами. Фердинанд неотвратимо понимал, что заблудился, что он не туда шел и не туда попал, что он ни черта не понимает в этой технике, что он неудачник, умственный недоносок; его выперли из «Роботеха» и отсюда выпрут, вот только куда?..

Хиллари лениво, профессионально разлегся в своем кресле и крутил в руках шлем, когда вернулся Гаст — чернее тучи. Он больше не пел, а на лбу у него собрался неглубокий водоворот складок гнева, скорби и задумчивости — он вспомнил, где раньше видел лицо «офицера космофлота».

— Хиллари! — неприятным голосом закричал Гаст, протягивая к нему руку. — Я его узнал!..

— Забудь. Прошлое умерло — а комментарии на эту тему ты получишь у Сида.

— Но ты обещал, что будешь брать первоклассных спецов с золотым послужным списком!!

— Я разве изменил своему слову? И рекомендации у него — о-го-го! Как для нас писаны.

— Он — со мной!.. Я — с ним!.. — запальчиво выкрикивал Гаст. — Я с ним за один стенд не сяду! Он же кракен! Черный пианист! Хаот! Да после того, как он до клавиш дотронется, стенд можно выбросить!

— Возможности кибер-хулиганов, — Хиллари говорил обычным голосом, полулежа в кресле, — о-очень сильно преувеличены.

— А то я не знаю! — бушевал Гаст.

Хиллари стало уютно, как в детстве. Наконец-то Гаст кожей почуял жалящую остроту мудрости: «Не делай другим того, чего себе не желаешь». Как самому порчу на канал V подпустить, так это «праведная месть», а как живого супер-кракера увидел, так «Караул! Спасите! У него вирусы с пальцев стекают!». То-то же, поделом тебе. Другой раз задумаешься, как оно тем, кому ты технику калечишь.

Фердинанд молча слушал и не представлял, куда ему деться. Краска приливала к лицу, а зубы невольно приходилось стискивать, чтобы не поддаться эмоциям и, в свою очередь, не накричать грубостей. Он на чужой территории, с этим надо считаться.

— Делай что хочешь, — прозвучал ультиматум, — но к моей машине он не прикоснется!

— Гаст, — непреклонным тоном начальника заметил Хиллари, — надеюсь, ты помнишь, что ты тут ничего не купил. Тут нет вещи, которая тебе принадлежит и которой ты бы мог свободно распоряжаться.

— Я не сяду за стенд, если на нем поработает этот парень, — гримаса злобы и отвращения исказила лицо Гаста; белки его глаз и зубы на какое-то мгновение обнажились хищной белизной. Он стал похож на крысу — непредсказуемую, умную, наглую, готовую прыгнуть и вцепиться.

— Перечень штатных обязанностей никто не отменял, — напомнил Хиллари.

— Это ты мне? Да я работаю больше всех в этой богадельне! Больше всех! Посмотри табельные распечатки по дням!.. Но сидеть рядом с этим уродом я не желаю! Это… это же мозговая гангрена! Системная гниль! Если он хоть кнопку тут нажмет…

— Да. Машину Пальмера мы уже три года как договорились не трогать.

— Тогда пусть все летит в канализацию. Я работать не буду. Я пишу рапорт на увольнение.

— У тебя не окончен срок контракта.

— Мне всегда было плевать на деньги! У меня был свой мир и стенд, но, если всему этому цена — дерьмо, я и часа не задержусь в этих стенах. Тухлый стенд — не мое рабочее место; я могу копаться в навозе, но сидеть в нем — не буду.

— Значит, решено, — Хиллари выпрямился и ждал.

Гаст — встрепанный, раскрасневшийся — сел к компу и трясущимися руками, шмыгая носом, делая ошибки и сердито исправляя их, стал набирать. Фердинанд мучительно тяготился своим присутствием; ему хотелось поскорее уйти или провалиться сквозь пол, так это было невыносимо.

Через минуту Гаст протянул бумагу Хиллари:

— Нужна твоя подпись.

Хиллари сосредоточенно прочитал текст, затем неторопливо разорвал рапорт и бросил кусочки в утилизатор.

— Какого дья… — снова начал заводиться Гаст, но Хиллари властно вскинул голову, и возражения застряли в глотке старшего системщика.

— Я хотел посмотреть, до какого предела ты пойдешь. Считай это кадровым собеседованием. Твое рабочее место останется в неприкосновенности. Психологические аспекты теста мы обсудим подробно и наедине. Вполне возможно, что это сделаю не я.

Хиллари перевел взгляд на Фердинанда.

— Вот твоя репутация. Вот чего ты добился. Весь конфликт, который ты видел, был, по сути, кризисом доверия. Тебе придется начинать с нуля. Это очень тяжело. Пойдем. Я уступлю тебе свой собственный выход на стенд.

Гаста как подменили. Он заметался и аж шею вытянул от любопытства.

— А я?! Я тоже хочу посмотреть!

— Нет, — отрицательно покачал головой Хиллари, — ты сам закрыл себе дверь. Иди, работай…

— Спасибо, — тихо сказал Фердинанд, садясь в незнакомое кресло, — что ты избавил меня от этого психопата.

— Этот психопат ведет половину работы в отделе. — Хиллари протянул шлем Фердинанду. — Что к чему, объяснять не надо? Включайся.

…Никогда еще Фердинанд не испытывал такого стыда и такой пытки. Он совершенно не знал этой аппаратуры чтения мозга и содрогался при мысли — что же чувствует интеллект, заключенный в черной оболочке, от его неуклюжей возни?.. Через час он потерял голос, а его белье насквозь пропиталось потом. Он решил положить конец издевательствам и просигналил «Выход». Когда он снял шлем, он встретился взглядом все с теми же строгими глазами Хармона и совсем изнемог душой.

— У меня не было такой машины, — тихо исповедовался он. — Я прорабатывал поэтапное вербальное программирование с послойной записью на мозг через стандартные программы «Роботеха». Я думал — не все ли равно, как вносить однотипную информацию?.. Главное — уложить ее в форму, понятную мозгу. Я отталкивался от продуктов «Роботеха»; там много вводных обучающих программ…

Беседа шла уже в отсеке Гаста. Хиллари и его заместитель заинтересованно слушали Алена Мэлфорда. Тонкой струйкой поднимался пар над кофе — Фердинанд его попробовал впервые в жизни. В холостых вариативных режимах работали три компа, на которых до беседы одновременно шаманил Гаст — свой, ихэнский и ньягонский. Они подсвечивали воздух, и изгибы фракталов выступали в комнату.

Фердинанд совсем упал духом. Копии личностей девчат не воспроизводились на контрольном мозге — стенд не пропускал разверток, у него был другой принцип действия, о котором Фердинанд, как дилетант, не знал. Он сидел, не поднимая глаз, пока Гаст живо обсуждал с Хиллари какие-то философские проблемы. Сейчас Гаст чувствовал свое превосходство — он был отомщен, он утратил пугливую веру во всемогущество хакеров-надомников и на полметра вырос в собственных глазах. Да, Фердинанд мог совершать чудеса, но медленно и на отсталой технике.

— Так, — Хиллари потрепал Фердинанда за плечо, — не отчаивайся, парень. Человек всему может научиться. Сегодня раскочегарим стенд Томсена, и Пальмер будет натаскивать тебя по своей методе, чтобы через два месяца ты сдал НАШ норматив.