Брат моего погибшего мужа. - Наталия Ладыгина

долго был один. Ну, ты понимаешь, о чем я.

- Как долго?..

- Год. Не меньше.

- Правда?.. Ты ни с кем не встречался?

«Будешь год по нему скорбить, как положено вдове?» Почему-то вспомнилось мне, когда мы разговаривали с ним о Денисе.

- Нет. Никого не было. Но я уже был один. Мне… ничего не мешало. А сейчас у меня есть ты. Здесь. Живая. У тебя будут от меня дети. Ты думаешь, я посмел бы так с тобой поступить? Я со стороны таким отмороженным кажусь? – заглядывает мне в глаза своими зелеными.

- Костя…

- Не посмел бы.

- Извини меня, - сжимаю его руку.

- Иди сюда.

Ни секунды немедля я встала со стула и, быстро обойдя стол, забралась к нему на колени.

Костя провел ладонью по моей шее, а затем повернув рукой мое лицо к себе, впился в губы. Пока целовал, водил ладонью по моему животу, чуть позже забравшись ладонью под футболку. Мне нравилось это. Когда он наглаживает мне животик.

- Больше я тебя не заставлю, - протянул Костя, скользнув губами к моему уху.

- Чего не заставишь?..

- Четверых нам вполне хватит.

Ах вот он о чем...

- Ты не заставлял меня, - улыбаюсь. – Я хотела этого.

- Знаю… Но я кое-что тебе обещал. Что ты будешь учиться.

- Не до этого, наверное, будет, - произношу с досадой. – Я все-таки мама. И должна выполнять свою роль в полную силу.

- Нет, ты не откажешься от этого. Заочная учеба тебе подойдет.

Конечно, я хотела этого. Но считала, что теперь не вправе планировать это.

- Может быть… Не знаю…

- Решено, Сонь. Ты же знаешь, что я для тебя что угодно сделаю. Под что угодно подстроюсь. Лишь бы ты была счастлива со мной. Я ничего не хочу тебя лишать.

* * *

Спустя еще шесть месяцев…

- Они такие чудесные! Просто прелесть! Надо же, абсолютно одинаковые, – причитала Маргарита, разглядывая то одного, то другого. – До сих пор с трудом их различаю.

Я вот легко их различаю. Я же их мама. Они даже ведут себя по-разному.

- Это Женя! – правильно указала пальчиком Алена. – А это Саша!

- Верно!

- Ну все, дочь, никто лучше тебя за ними не приглядит, - пошутил Костя, приобняв меня.

Они так подросли за эти два месяца. Такие лапочки.

- А у нас еще будут сестрички? – спросила Алена, посмотрев на меня.

- Нет, - поспешил ответить ей отец. – Ты маму-то пожалей, - улыбчиво покосился на меня Костя.

Нам и правда... хватит. Эта беременность далась мне очень непросто. Я помню, как на последнем месяце он психовал. Места себе не находил. Сослал меня преждевременно в больницу, на всякий случай. Приходил каждый день с детьми. Цветы носил. Мне так жалко его было. Смотреть на его переживания. Они были очень сильными.

- И у тебя уже есть сестра, Ален.

Они с Машей и в самом деле сестры. Двоюродные, но до чего же схожи во многом. Маша с тех пор очень хорошо адаптировалась благодаря Алене. Стала называть Костю папой.

- Ладно, я еще побуду с ними. Пригляжу. А вы идите все спать.

Маргарита замечательно справлялась. Мы могли со спокойной душой пойти отдыхать в такой поздний час и не беспокоиться за мальчиков.

Проводив девочек в их комнату, мы вдвоем отправились к себе. Мне так хотелось этого. Наконец уединиться.

Когда вошли и заперли дверь, он сразу накинулся на меня с поцелуем.

- Ты… ты правда не хочешь больше детей? - спросила я, когда он позволил мне сделать глоток воздуха.

- Не хочу. Я хочу тебя. Кстати, ты решила все сегодня у врача?

- Что решила?

- Ты знаешь, - хмурится.

- А, да… Он выписал мне таблетки, - широко улыбаюсь.

- Тогда быстро в кровать.

ЭПИЛОГ

Спустя одиннадцать лет…

Находясь в машине и стуча пальцами по рулю, я ждала детей из школы. Что-то они не спешили только… Мне пришлось отпросить их с последних уроков по-особому случаю. Благо, предметы не основные.

А вот и Маша! Мальчишки следом за ней бежали. К счастью, она их захватила. Ответственная.

- Привет, мам! – Маша села ко мне на соседнее сидение, а мальчишки устроились сзади.

- Привет всем!

Проверив, что на дороге свободно, я вырулила с парковки.

- Пристегнитесь! Ну, как уроки? – посмотрела через зеркало заднего вида на своих мальчишек, которые снова ссорились без повода. И всегда они так. Общего языка никак найти не могут уже лет с восьми. Вечная война.

- Так здорово, что не пришлось оставаться на скучную литературу, - простонала Маша, устроив свой рюкзак у себя на коленях. – Эх…

- Что такое?

- Да мне… не нравится, что Аленка уезжает. Что ей мешало поступить здесь? Я вот только в десятый класс пошла, а она улетает в Лондон! Почему папа ее вообще отпускает?

Я вот тоже иногда думаю, почему Костя согласился ее отпустить так далеко... Я ведь знаю, как ему нелегко это. Но такой дочери тяжело в чем-либо отказать. Умница, красавица. А главное знает, чего хочет с раннего детства. Помню, как она подошла к нам, когда ей было восемь лет и показала брошюру университета, которую она увидела в своем музыкальном классе. Сказала, что будет очень стараться, чтобы поступить именно туда. Мы тогда не восприняли это особо всерьез, а оно вон как обернулось. Мы подали летом заявку, потом сами туда слетали, затем Алена прошла прослушивание, и вуаля. Нашу девочку приняли!

- Маша, ты же знаешь, как сильно хотела этого Алена. Она даже взялась с четырнадцати лет учить английский. Отрабатывала произношение. Она всего этого добилась, чтобы осуществить свою мечту. Не грусти. Она будет прилетать к нам каждый сезон.

Понимаю, ей грустно. С тех пор как девочки познакомились, они всегда были неразлучны.

- Да я понимаю, что она улетит, но как бы она там себе новых лучших подруг не завела, - ревниво прошипела Маша.

- Лучше тебя ей не найти! – смеюсь. – Ты ее лучшая подруга и сестра. Только вот мальчики, смотрю, никак не подружатся, - произношу строго и те резко затихают. – Ну, что опять не поделили?

- Этот придурок выбросил мою спортивную обувь из окна!

- А ты