Пре(восход)ство - Вадим Юрьевич Панов

дронов утверждают, что строго следуют правилам и отгружают устройства без боеприпасов и без программного обеспечения – в полном соответствии с едиными глобальными требованиями. И если патроны, взрывчатку и ракеты Марсианин мог похитить у тех же производителей, то откуда он раздобыл программное обеспечение, позволившее атаковать мирный Сан-Франциско – неизвестно. Военные хранят молчание, а Четвёртый департамент ограничился коротким заявлением о том, что «проводится расследование». И это очень плохая новость, поскольку монополия на боевое программное обеспечение играет основную роль в безопасности граждан. Мы уверены, что террористы не могут использовать ничего, кроме стрелкового оружия и неуправляемых снарядов, теперь же выясняется, что они способны управляться с тяжёлыми образцами военной техники и программировать её на массовое уничтожение мирных жителей…

Помимо репортажей с места событий, кадры которых напоминали кадры уничтоженного немцами Сталинграда, в новостных каналах начали появляться первые аналитические блоки, авторы которых поднимали острые вопросы, главным из которых был следующий: откуда у Марсианина доступ к военному программному обеспечению? При этом в эфир аналитические выпуски отправились не просто так, а в результате тщательного изучения запросов и разговоров в Сети. Специалисты Соцсогласия и Четвёртого департамента увидели, что население встревожено, и распорядились «поднять тему», дабы обеспечить обществу возможность обсудить проблему, в результате чего будет выпущен пар, а ливеры получат иллюзию ответов.

Однако далеко не все потребители новостного контента нуждались в аналитике, тем более – в такой, некоторым было важно знать результаты атаки, по возможности – точные.

– Почему они молчат о жертвах? – недовольно бросил Марсианин. – Я хочу знать, сколько красного сделал!

– Много, – отозвался Спенсер. – Я думаю, они боятся озвучивать цифры и прикидывают, как бы ловчее соврать.

– Они не посмеют соврать! Не посмеют отобрать у меня достижение! – Марсианин вскинул голову. – Я хочу миллион!

Спенсер кивнул, а Дэвид, второй ближайший помощник Марсианина, пробормотал:

– Уверен, у нас получилось.

– Что? – Главарь резко повернулся и в упор уставился на помощника. – Что ты сказал?

– Уверен, у тебя получилось! – громко ответил Дэвид, использовав правильное местоимение.

– Да! – Марсианин взмахнул кулаком. – Я планировал, высчитывал, готовился и хочу, чтобы был миллион. Мне нужно красное! Нам нужно много красного! Как можно больше красного!

– По нашим расчётам… – начал, было, Спенсер, но был перебит.

– Тихо! Хочу послушать их мнение о великолепном финале, который мы устроили в Сан-Франциско!

Дэвид вздохнул и чуть прибавил громкость.

В отличие от Кандинского, который всегда лично участвовал в акциях, дабы в полной мере насладиться устроенной катастрофой, Марсианин действовал удалённо, не желая подвергать себя случайному риску, а потом как сумасшедший рыскал по Сети в поисках всевозможных новостей. Поэтому сейчас Марсианин с помощниками находился вдали от Сан-Франциско и даже не в Северной Америке, а в агломерации Антверпен, к которой питал некоторую слабость, и отсюда наслаждался потоком страшных новостей.

– И Департамент социального согласия, и военные показали себя с наилучшей стороны, в точности выдержав заложенное в Акте о чрезвычайных ситуациях время реагирования. И даже опередив график. Дроны Департамента социального согласия атаковали машины террористов почти мгновенно, военные прибыли в агломерацию через двадцать три минуты и сразу вступили в бой. Федеральная управляющая нейросеть обеспечила великолепное взаимодействие между боевыми единицами правопорядка, благодаря чему военные не просто вошли в агломерацию, а оказались в тех секторах, где Департамент социального согласия особенно нуждался в огневой поддержке. Разведка быстро установила базу террористов – судно «SuperANT-4», однако нейросеть запретила его атаковать, опасаясь, что судно подготовлено к взрыву. Автономные портовые буксиры попытались вытолкать «SuperANT-4» за пределы порта, но когда Марсианин понял, что происходит, прозвучал взрыв. По предварительному заключению следователей Соцсогласия, взрывчаткой было наполнено не менее семи тысяч контейнеров, что сделало «SuperANT-4» самым мощным взрывным устройством, когда-либо применённым в террористическом акте. Взрыв превратил Сан-Франциско в зону гуманитарной катастрофы…

– Этот городишко мне никогда не нравился, – рассмеялся Марсианин.

– Городишко, как городишко, не сильно хуже других, – махнул рукой Спенсер. – Такой же неприятный.

– Вот именно – такой же неприятный, и потому получил то, что должен получить. – Марсианин кивком велел Дэвиду убрать звук и продолжил: – Остальным тоже достанется. – Пауза. – Красного будет много… как на Марсе…

– В любом случае, дебют удался, – проворчал Спенсер.

До сих пор Марсианин атаковал исключительно ливеров, тщательно выбирая места их скоплений и превращая улицы и площади в кровавые ковры. По агломерации он ударил впервые и очень хотел, чтобы его заветная мечта исполнилась и число жертв перевалило за миллион.

– Сколько там?

– Девятьсот.

– Замедляются…

– Уверен, часа через два власти подтвердят миллион. А всего, с учётом тех, кого не успеют вытащить из-под завалов, кто умрёт от обезвоживания, сепсиса и самих ран, мы сможем дойти до миллиона триста…

– Или полутора, – добавил Дэвид.

– Или полутора, – поддержал его Спенсер, понимая, что Марсианину нравятся большие числа.

– Увидим. – Марсианин тихонько выдохнул. Стремился он к полутора миллионам, или нет, помощники не знали, но видели, что главарь доволен. Красного получилось много, однако был ещё один аспект, который интересовал Марсианина не меньше, чем число жертв.

– Что пишут в Сети? – с деланной небрежностью осведомился он у помощников.

А поскольку результаты акции они только что обсудили, Спенсер и Дэвид поняли, что под «что пишут», подразумевалось: «что пишут обо мне в рамках соревнования с Кандинским»?

– Сравнивают?

– Да, – отозвался Дэвид.

– В чью пользу?

Каждая акция знаменитых террористов сопровождалась не только официальным расследованием, усилением террора со стороны Социального согласия, огромным медийным эффектом, но и бурным обсуждением в Сети, которое инициировали самые обыкновенные ливеры, те самые, чьё красное Марсианин призывал пускать в больших количествах. Они разбирали каждый эпизод кровавых акций, смаковали подробности и ожесточённо спорили о том, кого из террористов можно назвать номером один. До сих пор первую строчку упырей с уверенным отрывом занимал Кандинский, однако Марсианин искренне надеялся, что Сан-Франциско поможет ему подняться над старым соперником.

– Основные споры впереди, – сообщил Спенсер. – Все ждут, пройдёшь ли ты миллион.

– А если пройду?

– В этом случае…

– Федеральное министерство социального согласия утроило награду за твою голову, – выдал радостную новость Дэвид. – Теперь ты – самый разыскиваемый террорист планеты по их версии.

Если добавятся аналогичные признания от четырёх из остальных десяти служб безопасности, а главное – от Четвёртого департамента, то дело, можно сказать, сделано, и заветная строчка будет закреплена за ним как минимум до следующей акции Кандинского.

– Федеральное агентство финансового оздоровления удвоило награду.

– Министерство безопасности морских грузоперевозок утроило!

Марсианин широко улыбнулся и направился к мета-креслу.

– Пойду в «True Crime». Хочу посмотреть на происходящее изнутри.

* * *

– Это «True Crime»? – поинтересовалась Шанти, с любопытством озираясь по сторонам.

Марлоу отвечать не стала – не увидела необходимости, поскольку Шанти знала, куда они направляются. Зато вопрос услышал местный, в «обложке» длинного худого мужчины в белых брюках, синей сорочке и синих туфлях. Выглядел местный достаточно элегантно, а голос имел мягкий и приятный.

– Да, красавица, это – «True Crime». Нравится?

Шанти помолчала, подумала, решила не начинать посещение бандитской Метавселенной со скандала с неизвестным и мило улыбнулась:

– Меня трудно удивить.

– Многие так говорят, а потом удивляются, – бархатно рассмеялся местный. – Меня зовут Рауль.

– Очень приятно.

Представляться в ответ Шанти не собиралась, Рауль это понял и спокойно продолжил:

– Чем промышляете?

– Приглядываемся.

– Нужен товар?

– А что ты можешь достать?

– А что вам нужно?

– То, что нам нужно, мы знаем, – уверенно бросила Марлоу. – Ты скажи, на чём специализируешься?

Глупо рассказывать свои планы, какими бы они ни были, первому попавшемуся жулику.

– А ты, я смотрю, опытная? – Поскольку метку нейросети Марлоу не носила, все вокруг принимали её за человека и Рауль не стал исключением. – Знаешь, как нужно держаться… Вы при деньгах?

– На вопрос ответишь? – Марлоу добавила в голос металл.

– Цифровые полотна с подтверждённой подлинностью.

– Не интересует.

– Из всех Метавселенных и даже из частных коллекций.

– Не интересует.

– Работаю только с умершими художниками. Мой товар растёт в цене день ото дня.

– Приходи, когда мы разбогатеем.

Пик моды на цифровые художественные галереи и частные коллекции прошёл, бизнес потерял в остроте, но остался в числе прибыльных – ливерам нравится