Джон Адамс - Апокалипсис

— За последние десять лет — ни разу, — сказала она и даже не потрудилась скрестить пальцы.

Он протянул ей квитанцию; Хари неловко вытащила из нагрудного кармашка на молнии свой лакированный "Кросс-пен" и расписалась. Она не сняла перчатки, и вместо подписи вышли нечитаемые каракули, но солдат сделал вид, что сличает автограф с подписью на удостоверении, затем дружески хлопнул ее по плечу.

— Будь осторожна. Если разобьешься на трассе — вряд ли кто-то поможет тебе. Счастливого пути.

— Спасибо, успокоил, — ухмыльнулась она в ответ, затем захлопнула щиток шлема и отчалила.

Оцифрованная музыка гремела в тесном пространстве шлема; Хари пригнулась, пряча голову за обтекателем. Горячий ветер рвал рукава, тонкими струйками пробиваясь между перчатками и крагами. "Кавасаки" рвался в бой, и ее так и подмывало дать мотоциклу полную волю. Одно было хорошо в горячей зоне вокруг Вегаса: движение там было не слишком оживленное. По обе стороны дороги стояли дома, все как один с красными черепичными крышами и кремовыми оштукатуренными стенами. На скорости они сливались в расплывающиеся цветные пятна. Деревья у дороги убила пустыня, как только некому стало качать воду для полива. Противошумовые барьеры преграждали путь ветру, и под их прикрытием Хари разогналась до ста шестидесяти. Когда "кавасаки" развивал максимальную скорость, стрелка тахометра доходила до шести тысяч оборотов. На парковке он был неуклюжим, как слон в посудной лавке, зато на больших скоростях дорогу держал безупречно.

Запаса бензина хватало на дорогу до Тонопы и еще миль на сто, так что с Божьей помощью, да если речка не разольется, проблем не будет. Однако Хари не собиралась испытывать судьбу и тратить лишнее топливо, петляя по переулкам внутри того хаоса, что раньше назывался Лас-Вегасом. Дозиметры оживленно и неравномерно стрекотали, беспокоиться было пока не о чем, и Хари пронеслась по центральному проспекту, потом, когда вблизи старого делового центра начался участок с поворотами, снизила скорость до ста сорока. Справа и слева проносились заброшенные казино, унылые пустыри и гетто; торжествующий рев мотора усиливало гулкое эхо, многократно отражаясь от голых стен. На неровной и извилистой дороге было не разогнаться, к тому же мешали опоры надземки.

Небо было блекло-голубое, цвета бирюзы; со всех сторон горизонт закрывали горы, в воздухе висела красновато-коричневая пелена пыли.

Сразу за деловым центром начиналась скоростная автострада с транспортными развязками. Упомянутый Петчем путепровод — путаница виражей и пересечений — вздымался в самом центре покину того города. Солнце стояло в зените, предвещая в течение ближайших часов самую сильную жару, и Хари пожелала призракам отелей доброго дня. Она подавила желание пощупать контейнер, уложенный в багажник за спиной, чтобы убедиться в сохранности драгоценного груза. Все равно она бы не поняла, вышел из строя климат-контроль за время поездки или нет, тем более что она уже разогнала "кавасаки" до ста семидесяти и вынуждена была крепко держать руль обеими руками, пригнувшись за обтекателем.

Теперь Хари предстоял рывок по прямой до мертвого города Битти; главное — помнить, что там вдоль дорог, вблизи маленьких городков, установлены металлические ограждения от скота, в которые легко врезаться. Рывок, под стрекот дозиметров, под грохот старомодного рок-н-ролла из динамиков внутри шлема, под рев мотоцикла, рвущегося вперед…

Бывали у нее дни и похуже.

Подъезжая к путепроводу, она переключилась на четвертую передачу и убавила газ. В этом месте автострада Финикс — Рино пересекалась с другой, ведущей из Лос-Анджелеса в Солт-Лейк-Сити; впрочем, о Лос-Анджелесе можно было не вспоминать, он практически исчез. Петч говорил, что путепровод разрушен. Это могло означать, что движение по нему небезопасно или что шоссе под ним завалено обломками бетона размером с дом. Хари не хотелось выяснять правильность любого из этих предположений, не имея запаса тормозного пути. Она решила немного осмотреться. И тотчас тихо выругалась себе под нос, притормаживая.

Она увидела что-то — нет, кого-то; человек стоял, прислонившись к опоре дорожного знака. Этот облупившийся, расстрелянный из дробовиков знак призывал водителей не превышать скорость в те времена, когда это еще кого-то волновало.

Чем ближе она подруливала к обочине, тем сильнее стрекотали дозиметры. Нельзя останавливаться. Правда, в этих местах одинокий пешеход был практически приговорен к смертной казни. Из-под шлема градом катился пот, кожаная одежда прилипла к мокрому телу.

Она уже почти затормозила, когда наконец поняла, что знает его. Коричнево-желтая, цвета охры, кожа. Щегольской двубортный пиджак в тонкую полоску. Ковбойская шляпа, знакомо надвинутая на лоб. Блеск мокасин из цветной дубленой кожи. На одно безумное мгновение она пожалела, что у нее нет пистолета.

Не то чтобы это сильно помогло. Даже если бы она решила застрелиться сама.

— Ник, — она поставила передачу на нейтралку и опустила ногу на землю, — какая удивительная встреча в центре ада.

— Тебе нужно подписать кое-какие документы, Хари. — Он сдвинул шляпу на затылок, открыв лицо со впалыми щеками. — Ручка есть?

— Она всегда со мной, ты же знаешь. — Хари расстегнула карман и достала свой "Кросс-пен". — Я не одалживаю поршневые ручки направо-налево.

Он кивнул, прислонился спиной к ограждению и уперся в него подошвой, подняв колено. Затем разложил на нем, как на столике, свои бумаги и взял у нее ручку.

— Как ты знаешь, подходит срок платежа по твоей расписке.

— Ник…

— Прекрати ныть. Разве я не выполнил свою часть сделки? После нашего последнего разговора твой байк попадал в аварию?

— Нет, Ник, — с удрученным видом ответила она.

— Его угоняли? Ты сидела без денег? Выпадала из графика?

— Обязательно выпаду, если ты не поторопишься вернуть мою ручку.

Она требовательно протянула руку.

Вышло не очень убедительно, но это было лучшее, что она могла позволить себе в данных обстоятельствах.

— Хмм. — Он наслаждался моментом.

— Значит, ты пришел получить долг? — Она вдруг успокоилась; оказалось — зря.

— Я предлагаю пересмотреть договор, это твой шанс. — Он надел колпачок и передал ей ручку. — Есть одно дело; если сыграешь правильно — купишь себе дополнительно несколько лет.

Она рассмеялась ему в лицо и убрала ручку в кармашек.

— Еще несколько лет?

Он плотно сжал губы и торжественно кивнул. Хари моргнула и тоже перешла на серьезный тон.

— Так ты не шутишь?

— Прежде чем что-нибудь предложить, я всегда думаю, — ответил он и почесал большим пальцем кончик носа. — Скажем, э-э… еще три года?

— Не так уж и много. — Ветер сменился, и дозиметры застрекотали быстрее. — Как я теперь понимаю, и десять лет не такой уж большой срок.

— Время быстро идет, да? — пожал он плечами. — Хорошо. Семь…

— За что?

— Что ты имеешь в виду?

При виде этого ясного, намеренно простодушного взгляда ей снова захотелось рассмеяться.

— Я просто хочу узнать, что я должна сделать, чтобы заработать еще семь лет твоего покровительства. — Мотоцикл был тяжел, но она не собиралась опускать подножку. — Наверняка кому-то это выйдет боком.

— Так всегда бывает, такова жизнь. — Тут он немного сдвинул шляпу на лоб и небрежно махнул рукой в сторону ее багажника. — Дай мне на минутку то, что у тебя там.

— Ха! — Она глянула на свой груз, кривя губы. — Странная просьба. Зачем тебе коробка, набитая клетками?

Он откачнулся от ограждения, которое до этого подпирал, и шагнул к ней.

— Не твоя забота, юная леди. Отдай ее мне, и получишь свои семь лет. Если нет — срок подходит на следующей неделе, помнишь?

— Во вторник. — Она бы сплюнула, да не хотелось снимать шлем. — Я не боюсь тебя, Ник.

— Ты много чего не боишься. — Он улыбнулся ей, очень спокойный. — В этом часть твоего обаяния.

Она поглядела на запад, на раскинувшуюся под палящим солнцем пустыню, на крыши покинутых домов, где жили исчезнувшие уже люди. Невада всегда славилась способностью превращать нормальные поселения в города-призраки.

— А если я откажусь?

— Радость моя, я так надеялся, что ты этого не спросишь! — Он потянулся похлопать ее по руке, лежащей на ручке газа. Мотор вдруг взревел, и Ник быстро отдернул руку. — Я смотрю, вы с ним большие друзья.

— Мы прекрасно ладим, — ответила Хари, похлопывая по бензобаку. — Так что случится, если я скажу "нет"?

Он пожал плечами и сложил руки на груди:

— Ты не доедешь.

Это было сказано без всякой угрозы, и падавшая на лицо тень от шляпы не стала темнее, и улыбался он так же спокойно, как и прежде. Просто холодная констатация факта. И она приняла этот факт к сведению. Эх, сейчас бы жевательную резинку. По настроению — в самый раз. Она скрестила на груди руки, удерживая мотоцикл ногами. Хари иной раз любила поторговаться.