Юрий Самусь - Укус скорпиона

– Черт! Три тысячи раз черт, черт, черт!

– Ты сам откуда? – отбарабанил я на клавиатуре.

– А что?

– Как там у вас?

– Хреново. Как и везде.

– Неужели мы не сможем остановить их?

– Разве ты не понял? Мы уже проиграли.

– Но тогда зачем тебе до сих пор эта свалка?

– Понимаешь, эти твари никак не могут быть разумными. Это же всего-навсего одушевленные графобы. А графобы, даже обретшие плоть, не могут мыслить не выходя за рамки модулятора случайных чисел.

– Я тоже думал об этом. Но вся беда в том, что они-то действуют, как разумные существа.

– Вот именно. Знаешь, что вчера у нас случилось? В небе появились какие-то древние самолеты, и с них посыпались нацисты. Да-да, настоящие нацисты времен Второй мировой. Видать, из какой-то игрушки выползли. Сейчас маршируют по городу с факелами, горланят военные марши. И пришельцы их не трогают – вот в чем вся соль! Они знают, что это свои, хотя этих наци от обычных людей не отличишь.

– И что это значит? – уже почти догадавшись, каков будет ответ, спросил я.

– То, что в виртале существует нечто, которое управляет всем этим.

– Ты хочешь сказать, что виртуальность породила некую субстанцию, способную мыслить?

– Да! И находится этот квазимозг где-то на свалке. Ты, может быть даже видел его, но не понял, что это такое.

Я задумался. А ведь и впрямь было там что-то такое, огромное и ворошащееся за прозрачной стеной.

– Ты прав, – отпечатал я. – Что-то там есть.

– Как оно выглядит?!!

– Я не знаю. Что-то большое, просто огромное.

– Боже мой, как же ты все-таки туда попал? Многие из нас потом не вылезали из виртала, но так ничего и не нашли. Теперь почти никого из них нет. В чат редко кто сейчас заходит. Да, чуть не забыл, тут тебе оставил сообщение какой-то Дэвид Нортон? Просил, если ты вдруг объявишься, перезвонить ему по видеокомпу.

– Кто? – поначалу не понял я, а потом перед глазами возникла физиономия хиппи из Лэнгли, с пучком волос, стянутых на затылке резинкой. – Ах, да… Давай номер.

Он сбросил шестизначное число на мой «винт», а потом на дисплее долго не появлялось никаких сообщений. И тогда я набрал:

– Слушай, ты думаешь, можно еще что-то исправить, если удастся туда попасть?

– Не знаю. Но попробовать мы обязаны.

– Хорошо, – ответил я, – Постараюсь больше не теряться. Конец связи.

– Удачи тебе…

Удача, это хорошо. Она нам всем нужна. Но зачем я, интересно, понадобился Нортону? И почему меня разыскивает он, а не спецагенты или Стрэдфорд, что было бы логичнее?

Додумать я не успел, потому что на экране монитора вновь появились буквы:

– Здравствуйте, Хопкинс.

Я озадаченно покрутил головой, поколебался и отстучал:

– Кто это?

– Кэрол Тренси.

Вот уж кого не ожидал! Я растерялся по-настоящему, так, что не сразу сообразил, что собеседник ждет ответа.

– Вы на связи? – появилось на экране.

– Да, – заставил себя отозваться я.

– Послушайте, Эндрю, неужели вы всерьез верите в то, что в Зоне Сброса может образоваться какое-то подобие центра, координирующего действия виртала? Поверьте мне, это откровенная чушь. Проще допустить, что там формируется Правительство нового правопорядка – ).

– Это не смешно! – сердито отстучал я.

– Согласна, – отозвалась невидимая собеседница. – Хотя политика всегда появляется там, где концентрируется человеческая боль. Правда, к нашему случаю это не имеет отношения.

– А что же, по-вашему, происходит в этой треклятой зоне?

– Ничего. Свалка, как вы ее называете, это всего лишь граница между мирами, граница, которую обитатели Зоны не в состоянии пересечь.

– О каких мирах вы говорите? Реальном и виртале?

– Нет, Эндрю. Таких миров в чистом виде больше нет.

– То есть, по вашему мнению, наш мир, мир человечества прекращает свое существование?

– Не так. Он изменяется, но только по вине и желанию самих людей, ведь виртал – порождение человеческой цивилизации.

– Я не верю вам! Нужно сделать все, чтобы сохранить человечество и его достижения.

– Какие, например?

Мне показалось, что этот вопрос полон ехидства и я ответил не задумываясь:

– Все без исключения! Прежде всего, свободу выбора.

– Господь с вами, Эндрю, – появилось на экране, – Посмотрите на себя. Разве у вас была когда-нибудь свобода? В лучшем случае, от сих до сих. Люди упорно цепляются за свою иллюзорную независимость, но не дай Бог, случится что-то серьезное, и куда все пропадает? Способны к борьбе единицы, абсолютное же большинство, поворчав, принимает все изменения, от кого бы они не исходили: власти, более сильных соседей, хозяев, начальничков…

– Что из этого? Нужно просто любить человечество!

– Со всеми его ошибками и недостатками?

– Да! Кто-то сказал, что недостатки, суть продолжение достоинств. Не стоит об этом забывать. И если какая-то черта свойственна человеку, ее необходимо сохранить!

– Мне жаль вас, Хопкинс…

– Не стоит. Я понял главное: на этот раз отсидеться не удастся никому. И я не буду отсиживаться. Я разберусь с тем, что происходит на свалке. Да и не я один. И остановить нас не удастся! Считайте, что Эндрю Хопкинс вновь вышел на тропу войны.

– Мне жаль вас…

Разговор прервался. А я уже не мог успокоиться. Черт! Как легко все у нее получается… И как же нужно презирать и ненавидеть человечество, чтобы спокойно наблюдать за его гибелью?.. Жаль только, что так и не понял, какие миры она имела в виду. Поторопился, поддался эмоциям. Ну, ничего, узнаю при встрече…

И я набрал номер видеокомпа Дэвида Нортона.

Экран долго мерцал голубым светом, не выдавая никакого изображения. Я включил повторный набор номера – опять ничего. И только после четвертой попытки на экране появилось усталое, осунувшееся лицо Дэвида.

– Хопкинс?! – оживился он. – Жив-таки. А мы уж думали, что тебя…. Ты ведь попал с этим полковником в самое пекло.

– И не говори, – согласился я. – Опять повезло, – потом, криво улыбнувшись, добавил: – Но если вы решили, что я отправился погостить на тот свет, какого черта ты дал в хакерский чат свой телефон?

Нортон тоже улыбнулся, с хитрецой, но все же открытой улыбкой.

– Ты ж везунчик. Стрэдфорд нам все уши прожужжал, как ты укрылся в игре, которая даже при выключенном сервере не свернулась.

– А ты знаешь, что это была за игра? – спросил я.

– Нет.

– «Вторжение».

– Ну и что? – пожал плечами Нортон.

– Я ведь докладывал шефу. Эти твари с полыми щупальцами оттуда.

– Ты имеешь ввиду горгон?

– Вообще-то, в игре они назывались хаанами.

Дэвид крякнул, а потом решительно сказал:

– Слушай, ты мне нужен.

– Зачем? – осторожно поинтересовался я.

– Возникла одна идея. Если выгорит – мы получим над всей этой нечистью военное преимущество.

– Думаешь, это возможно?

– Ну вот! – заорал Нортон, наливаясь кровью. – Почему я должен всех упрашивать, убеждать? Запомни: запас прочности у человечества гораздо выше, чем мы можем себе представить. Если понадобится, пойдут воевать, и подростки, и домохозяйки. Пойдут, чтобы защитить свой дом, детей, семью.

– Ага, что-то подобное я уже слышал. Домохозяйки управляющие государством…

– Классиков коммунизма почитываешь? – хмыкнул Дэвид. – Ладно, сейчас не до философских дискуссий. Просто не путай божий храм с хот-догом. Пойми: мы не имеем права опускать руки. Пока еще есть относительное равновесие сил, мы…

– Равновесие? – ошалело уставился я на него. – Ты, наверное, спятил, Нортон! Или не смотришь новости?

– Смотрю, – буркнул он, – но кому верить? Тут полно военных, сам Президент, сенаторы. Позавчера прилетели главы сразу нескольких государств. Все твердят о скорой победе, стоит, мол, еще чуть-чуть поднажать, чуть-чуть напрячься – и враг будет разбит.

– Подожди, – сказал я. – Ты уверен, что они говорят правду?

– Откуда я знаю? – Дэвид в упор посмотрел на меня.

– А интернетовским сообщениям верить можно? Что, если они – дезинформация, запускаемая в сеть вирталом?

– Ты свихнулся? – зло спросил Нортон. – Виртал есть виртал, он не человек, чтобы дезу гнать.

«Ну и лексикон, – подумал я. – Неужели он и в самом деле был когда-то хиппи? Сколько ж ему тогда лет»?

Впрочем, ответ на этот вопрос можно было получить и потом. Были проблемы более животрепещущие. Я рассказал Дэвиду о том, что видел на сетевой свалке, и что по поводу нее думают в хакерском чате.

– Нет, – задумчиво проговорил Нортон, – не может этого быть. Виртуальность – это множество программ, хоть и связанных одним стержнем, но между собой не пересекающихся. Чтобы возникнуть разуму, нужно очень многое. Ты знаешь, сколько бились компьютерщики, пытаясь создать искусственный интеллект? И ни фига у них не получилось. А тут он вдруг возникает спонтанно, практически на пустом месте… Это исключено.

– Значит, эти хааны, то бишь горгоны, неразумны?

– Разумеется, нет. Они действуют в соответствии с простейшей программой. Увидел человека – стреляй, увидел, предмет по параметрам схожий с заданным – стреляй. Это живые куклы. Только вся беда, что эти куклы невесть как приобрели способность убивать по-настоящему.