Юрий Самусь - Укус скорпиона

И еще у меня ужасно болело плечо. Как мог я его перебинтовывал, воруя по ночам простыни, которые негритянки вывешивали сушиться на веревках, натянутых между пальмами. Но все равно, рана кровоточила не переставая. Страшнее всего то, что в любой момент могла начаться гангрена…

За эти дни я многое передумал и пришел к решению, что, выбравшись из Дакара, первым делом отправлюсь в Нью-Йорк, где всеми правдами и неправдами добьюсь пересмотра дела. Меня волновал не только (и, как это не дико звучит, не столько) оправдательный приговор, сколько возможность выступить с заявлением перед широкой аудиторией. Я понимал, что о возможности проникновения человеческого тела в виртал молчать больше нельзя. И пусть массовый исход окончательно стал бредом: какой же дурак добровольно сунет голову в пасть голодного хищника? – но не могло это страшное оружие оставаться в руках кучки избранных, о нем должно было знать все человечество. Только тогда появлялся шанс сохранить в мире равновесие, без которого мы рано или поздно скатимся в хаос последней, почти мгновенной войны, когда через виртал хлынут войска, и миллиарды людей умрут, не успев даже понять, что случилось.

Дело оставалось за малым – достать деньги. Перебрав все возможные варианты, я осознал, что остается только одна возможность их раздобыть…

Ограбить банк.

Ночь. Тишина. Шаги гулко отдаются под сводами «Bank of Africa». Я крадусь по холлу, включив в шлеме прибор ночного видения и непрестанно крутя головой по сторонам. Где-то должны быть охранники, но я не знаю, где их «сторожка». И еще должны быть телекамеры. Но они не смогут зафиксировать мое лицо под забралом шлема.

И еще я знал, что ЦРУ теперь обязательно узнает о том, что я остался жив, и будет в шоке, не понимая, как мне удалось выбраться, а специально подготовленному отряду – нет. Но это меня уже не волновало. Я был на грани срыва. Меня трясла лихорадка, и плечо горело огнем, будто к нему прижимали раскаленный докрасна кусок железа.

Шатаясь, я брел вдоль банковских конторок, направляясь в противоположный конец зала к двери, за которой скрывалось хранилище. Я узнал это вчера, заскочив сюда на несколько минут, чтобы сделать рекогносцировку. Потом меня выгнали, невзирая на то, что я белый. Все правильно, сейчас я больше походил на оборванца…

Вот и дверь. Заперто. Так и должно быть. Я нырнул в виртал, сделал несколько шагов и вернулся в реальность. Уже за дверью.

Теперь передо мной был коридор, заканчивавшийся стальной решеткой с прутьями толщиной в человеческую руку. За решеткой угадывался сейф с круглой, как у канализационного люка крышкой. Я подошел к очередному препятствию и опять проделал фокус с прыжками туда и обратно.

На этот раз я оказался перед сейфом и разглядывал его механизм. Разумеется, при всем желании я не мог открыть эту тяжеленную дверцу. Я же не медвежатник! Но зато, я запасся хорошенькой «бомбочкой», вытащив ее на свет божий из стратегической игры «Красная угроза».

Включив часовой механизм, я засек время, опять прыгнул в виртуальную реальность, подождал немного и вышел обратно.

Вовсю орали сирены, оглашая своими воплями здание банка. Я достал из кармана целлофановый пакет и принялся набивать его американскими долларами, хранившимися в сейфе отдельно.

А потом, когда даже сквозь шум сирен уже слышен был топот ног, я ушел. Прыгнул в телефонную сеть, а оттуда, специально протопав по кабелю километра полтора, выбрался в зал выбора игровых программ. Там я присел в одно из кресел, стараясь отдышаться. В глазах крутились огненные шары, грудь тяжело вздымалась, пытаясь засосать в легкие побольше воздуха.

– Все-таки ты сделал это, – говорил я сам себе. – Йо-хо-хо! Правда, теперь на тебе висит еще одно преступление. Но как говорится, одним больше, одним меньше…

Преступник поневоле. И посмеялся бы, да слезы мешают.

Я развернул пакет и, не обращая внимания на редких бездельников, которые даже ночами бродят по виртуальным мирам, принялся пересчитывать деньги. Выходило, что я спер сорок шесть тысяч семьсот два бакса. Что ж, неплохо для начинающего грабителя банков. Совсем неплохо.

Лондон встретил меня промозглой погодой с сильным ветром и дождем. Я спустился по трапу самолета и направился к зданию аэровокзала. На мне был длинный темный плащ и шляпа, надвинутая до самых бровей. В руке я сжимал спортивную сумку, где покоились шлем и фрезер с последним зарядом. Деньги давно ожидали меня в одном неприметном, но надежном банке. Ах, да! Я еще потратил триста долларов, заплатив врачу за оказанные услуги. Плечо теперь почти не болело, хотя я старался нагружать его поменьше. Первая, так сказать, кровавая жертва вирталу.

Но все равно, настроение у меня было прекрасное. Я ведь прилетел к Сюзан!

Почему я не отправился в Нью-Йорк, как собирался это сделать раньше? Все просто – хотел немного передохнуть перед главным сражением своей жизни. Я ведь не заводная игрушка.

А где я мог отдохнуть лучше, нежели у милой и доброй Сюзи?..

Вот и таможенный пост. Улыбчивый молодой человек в форменной фуражке и накрахмаленном воротничке подождал, когда я поставлю сумку на конвейер, и заглянул в свой «телевизор».

– А это что? – спросил он, кивая на экран.

Я подошел ближе и уточнил:

– Что именно?

– Эта штуковина.

– А-а, – протянул я. – Это фрезер. Агрегат для быстрого замораживания.

– Можете показать?

– Пожалуйста.

Я достал фрезер и, оглядевшись по сторонам, увидел початую бутылку «пепси» за стеклом его конторки.

– Можно ваш напиток?

– Зачем?

– Вы же наверняка потребуете, чтобы я продемонстрировал работу прибора.

Молодой человек недоверчиво поглядел на меня, но достал бутылку.

Я установил фрезер на минимальную мощность и направил его на «пепси». Через секунду перед нами стояла запотевшая бутылка, исходящая дымком испарений.

– Вот здорово, – пробормотал таможенник. – Это опытный образец?

«Нет, это я опытный», – подумал я, но вслух произнес:

– Что вы! В любом магазине бытовых приборов продается.

– Да? – удивился таможенник, ставя печать на бланке. – Что-то я раньше не обращал внимания на такую вещицу. Как вы говорите, она называется?

– Фрезер, – ответил я без тени смущения, уже давно поняв, что таможенник – не юзер, и компьютерными играми не интересуется, иначе так просто он бы меня не отпустил.

Опять повезло. Что ж, в жизни случаются и светлые полосы…

Я взял такси, назвал нужный адрес и, мурлыча веселенькую песенку, принялся разглядывать суетность лондонских улиц. Впрочем, это занятие мне вскоре прискучило и я, откинувшись на спинку сидения, задумался.

«Почему во мне такая радость от предвкушения встречи с Сюзан? Сердце так и поет, и хочется кричать на таксиста, потому что он ведет свою колымагу, как черепаший наездник, разве что не спит за рулем. Но и подгонять я его не хочу… Что, если Сюзи давно забыла про меня, я ведь ни разу не позвонил ей с тех пор, как мы с Бруно выбрались из той передряги. Как это было давно и… совсем недавно.

Хотя, конечно, я не виноват. Не имел я права звонить, потому что для нее это могло быть опасно. Думаю, на английских АТС отслеживаются звонки из Лэнгли, должны, по крайней мере, отслеживаться. Но я мог позвонить из Вашингтона, был же там пару раз. Но не позвонил…»

Вот и знакомый дом, возле которого арестовали Бруно, арка, откуда я вел огонь по группе захвата, подъезд, где живет Сюзан. Сердце замерло, когда я, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся на четвертый этаж и нажал на кнопку звонка…

Прошла минута, потом еще две. Я вновь надавил на кнопку. Бесполезно. В этот час она, наверняка, на работе.

А потом внизу скрипнула входная дверь и тут же тишину подъезда разорвал женский крик. Сломя голову, я бросился вниз и увидел Сюзи, бледную и испуганную. Она стояла, прижавшись к стене, и расширенными от ужаса глазами смотрела на что-то, скрытое от меня лестницей.

– Сюзан! – крикнул я, преодолевая последние ступеньки, но тут же уловил краем глаза какое-то движение…

Под лестницей, шипя и щелкая клювом, сидела та самая шипастая тварь с десятком кожаных крыльев, которая напала на меня в туннеле. Нет, понятно, что не та самая, но такая же.

Сказать, что я был потрясен – это ничего не сказать. Каким образом эта уродина попала в реальность? Не могла же она сама, без всякого оборудования путешествовать между мирами. Это нонсенс. Чудес на свете не бывает – в этом я был твердо убежден. Впрочем, размышлять было некогда.

Я выхватил из сумки фрезер и выстрелил. Потом повернулся к Сюзи и пробормотал:

– Ну-ну, девочка, успокойся. Теперь эта пакость никому не страшна.

Сюзан бросилась ко мне, обхватила руками, прижалась из всех сил.

– Ты… Ты, – шептали ее губы. – Вернулся! Я так ждала тебя…

– Ну, успокойся, милая, успокойся.

Я гладил ее волосы, а сам все думал о чудище, ледяной горкой застывшем у меня за спиной.