Сонгоку - Татьяна Зимина

на сверхзвуковой истребитель, только гораздо больших размеров.

— А куда я денусь… — пробормотал Мирон и неожиданно почувствовал, как его дёргают за рукав.

Сделав над собой небольшое усилие, он переключил зрение на Минус. И не поверил глазам.

С дальнего края платформы шагала высокая фигура. И несмотря на хромоту, на перекрученность конечностей, на то, что половина кожи была заменена на ярко-розовый полимерный пластик, который используют для тренировочных манекенов, фигура была вполне узнаваема: это был Ясунаро.

Пока Мирон прокручивал в памяти момент, как клон исчез под восемнадцатиколёсным грузовиком, тот подошел совсем близко, а затем ударил.

Глава 20

2.20

Создание и его создатель

— Ясунаро, остановись! — голос Карамазова походил на бич. Он звучал властно, непререкаемо.

Клон даже не повернул головы. Размахнувшись, он ударил Мирона в основание шеи — тот увернулся, присев на одну ногу, но плечо всё равно онемело.

— Ясунаро, не двигайся! — ноль внимания.

— Он давно уже не твоя шавка, — засмеялась Амели. — Можешь не стараться, Ро тебя не послушает.

Старик посмотрел на внучку.

— В них закладывают безусловное подчинение, — сказал он. — Как ты его сломала?

Ясунаро оттеснил Мирона к самому краю платформы. С тридцатиметровой высоты море казалось измятым куском фольги.

Не меняя выражения лица — глаза похожи на пластиковые заглушки — он наносил удар за ударом, целясь в голову.

Мирон уклонялся. Подобрав железный штырь, он выставил его перед собой. На руках клона, покрытых целлулоидно-розовым пластиком, появились иззубренные раны, но глаза оставались такими же пустыми.

Он не чувствует боли, — подумал Мирон. — Он вообще ничего не чувствует…

Оставаясь в Плюсах, Мирон видел киберпространство, будто сквозь мутное зеркало. Краем глаза он наблюдал, как гигантский скат долбит острым носом в серебристую башню, как на ската — на бреющем — заходит истребитель…

— Это я убил твоего отца, — неожиданно сказал клон. Мирон пропустил удар. — Убил по приказу, — клон наступал, взгляд его оставался равнодушным. — Хозяин не спрашивал, хочу ли я убивать. Просто сказал, чтобы я это сделал, — клон нанёс сокрушительный удар, Мирон не выдержал, покатился по платформе. Ржавое покрытие шаркнуло по щеке, в нос ударил запах мокрого железа. — Но тебя я убью по собственному желанию, — сказал он так, словно сообщал, что к чаю будет подано варенье.

— Но почему? — не удержался Мирон. — Что я тебе сделал?

— Притворившись мной, ты совершил кражу личности, — сказал клон. Наконец-то в его голосе появился намёк на чувства. — Я никогда не брал ничего, что принадлежит другим! Из-за тебя я потерял лицо…

Он обрушился на Мирона с новой силой.

Мирон снова пропустил удар. Рёбра затрещали, дыхание спёрло, в груди поселился жгучий огонь. Успел перекатиться в последний момент — рука клона пробила ржавое железное покрытие рядом с его головой.

Вытащив руку, Ясунаро замахнулся, целя в грудь, Мирон выставил штырь. Тот воткнулся клону в плечо, пробил насквозь. Клон схватился за штырь, хотел выдернуть, но Мирон сцепил зубы и не отпускал, навалившись на штырь всем телом.

Ясунаро повалился на бок, скорчился, как проткнутое иглой насекомое, и ухватившись покрепче, дернул штырь на себя, всё глубже засаживая в плечо. Мирон от неожиданности выпустил железяку из рук.

Затем откатился и вскочил.

Дед и внучка были довольно далеко — всё еще спорили, размахивая руками, но на Ясунаро надвигалась массивная тень — автомобиль Карамазова.

Им управляет компьютер, — вспомнил Мирон, отбегая в сторону.

Машина неслась на клона, стреляя из пулеметов, расположенных в гнёздах на бампере. Вот очередь прошила Ясунаро грудь…

Тот дернулся — раз, другой, третий — из розового пластика потекла желтоватая жидкость. Упал, но затем поднялся, и припадая к земле, бросился прочь от автомобиля.

Мирон заглянул в Плюс. Скат, обернув плавники-крылья вокруг истребителя, сдавливал тот в смертельных объятиях.

Почувствовав немой призыв брата, Мирон скользнул в Плюс целиком. Знание, как подняться в небо, пришло само. Будто он делал это каждый день — создавал новые сущности лишь усилием воли…

Тело покрылось толстой бронёй, ноги расплющились, превратившись в тяжелые платформы, руки вытянулись и стали жесткими крыльями, голова потяжелела. Между глаз обозначился красный кружок прицела скорострельной пушки.

Оттолкнувшись от земли, Мирон мгновенно оказался рядом со скатом, открыл огонь — в глазах то и дело мелькали красные вспышки попаданий.

Скат развернулся, выпустив истребитель-Платона и устремился к Мирону. На лету его тело стало более жестким, покрылось стальными пластинами, воздух вокруг заревел — скат набирал скорость. Не вдаваясь в тактику и стратегию ведения боя, он просто шел на таран — Мирон почувствовал, как сминается броня, как замолкает пушка, а затем кубарем полетел вниз.

Закружилась голова. Он вывалился в Минус и успел увидеть, как тяжелый бронированный автомобиль Карамазова таранит Ясунаро, вместе с ним переваливается через край и падает с платформы. Через пару секунд раздался удар о воду.

Мирон испытал секундное облегчение, но потом над краем платформы показалась рука. Он, будто в замедленной съёмке, разглядел траурную каёмку ногтей, заусенец, небольшой шрам в основании большого пальца… Дальше, от запястья, начиналась розовая искусственная плоть.

Рядом возникла вторая рука, а затем клон, легко перемахнув через край, оказался рядом.

Грудь его была разворочена — пластик не успевал затягивать раны; кожу на черепе справа снесло, обнажив переплетение сухожилий и желтоватую кость. Дыхание вырывалось со свистом — при каждом выдохе под носом надувался кровяной пузырь.

Заметив движение Мирона клон, как рептилия, повернул голову. А затем, тяжело переставляя ноги, начал приближаться. Мирон огляделся. Подобрал штырь, липкий, перепачканный кровью, и покрепче сжал его обеими руками. А затем бросился в атаку.

Вкладывая всю свою силу, размахнулся и всадил штырь в живот Ясунаро. Тот лишь хрюкнул, подтащил себя, насаживаясь на штырь, еще ближе и обхватил руками шею Мирона. Пальцы его были ледяными, каменно твёрдыми.

Потемнело в глазах. Мирон пытался дергать штырь, вращать его в ране, но казалось, клону это не причиняет никакого беспокойства.

— Чувствуешь, как жизнь покидает тебя? — он не сразу сообразил, что голос принадлежит Амели. — Как в лёгкие поступает всё меньше воздуха, как холодеют конечности… — Мирон хрипел, голос доносился будто издалека. — Вот так же и я. Всю жизнь мне не давали дышать. Стерегли каждый шаг. Указывали, что делать. Но я смогла освободиться, вздохнуть полной грудью. В отличие от тебя.

— За что? — прохрипел Мирон. — Почему ты ненавидишь меня?

— Потому что ты изменил мир, — ответила Амели. — Не задумываясь, просто потому, что мог. А я…

— Так ты ревнуешь? — прохрипел Мирон. Попытался ударить Ясунаро ногой, но даже не понял, попал, или нет. Хватка на его горле не ослабевала, но и не усиливалась — воздух поступал тонкой струйкой. Видимо, клон жаждал насладиться агонией.

— Может ли птица ревновать к червяку, которого ест? — он почувствовал горячее дыхание, отдающее мятой и лакрицей, на своей шее. Нежные пальцы провели по коже щеки, спустились на грудь, пробежали по судорожно сжатым мышцам живота, влезли под ремень джинсов… — Говорят, при удушении — оргазм самый сильный… — прошептала девушка ему на ухо.

— Ты психопатка, — прохрипел Мирон. — Двинутая на всю голову…

Обморок накатывал, как зелёная прозрачная волна. Мирон задержался на её гребне и… упал в Плюс.

Серебристая башня рухнула, виртуальный город был засыпан обломками. Среди руин ворочались, как две гигантские черепахи, Платон и Сонгоку. Их очертания менялись настолько быстро, что простым глазом было невозможно уследить. Мелькали столбообразные ноги, исполинские крабьи клешни, робо-захваты, стальные лезвия…

Почувствовав толчок, Мирон вынырнул в Минус. Шея была свободна. Он кашлял, не в силах справиться с мощным потоком воздуха, хлынувшим в грудь. Сквозь слёзы он видел прямую и жесткую, как карандашный штрих, фигуру.

Карамазов, — понял Мирон. Старик приближался, в его вытянутой руке было что-то тяжелое, стальное. Оно выплёвывало огненные вспышки.

Древний револьвер, — с удивлением узнал Мирон. — Музейная редкость…

Пули, одна за другой, ударяли в голову клона, дыра в виске становилась всё больше, из неё летели ошмётки серой губчатой массы.

Они были похожи, создатель и его порождение, почти как близнецы — только Карамазов выглядел гораздо старше.

Вот револьвер щелкнул — и ничего. Патроны кончились.

Ясунаро опустился