Илья Новак - Demo-сфера

— Вот так! — выкрикнул колесничий вслед, тяжело дыша. — На хрен тебя! Получила?!

— Ладно, успокойся, — сказал Одома. — Все, все! Гляди, вроде приплыли...

Магадан повернулся. Из тумана проступила пара башен по краям металлических ворот. В две стороны тянулась гладкая керамическая стена; над воротами, на квадрате проржавевшей арматуры, стояла голова... Не пластиковая, как у роботов, но живая — женская голова высотой со взрослого человека, узкая, словно сплюснутая с боков. Лоб поблескивал каплями конденсирующейся влаги, над ним извивалось множество змей: покрытые железной чешуей тела, вроде оживших волос. Тонкий прямой нос почти достигал губ — приоткрытых, обнажающих ряд треугольных зубов; маленький безвольный подбородок покрывали кровоточащие ранки, зрачки широко раскрытых испуганных глаз светились красным, и все вместе это являло собой такую безумную картину, что один из солдат открыл огонь.

— Н-не надо! — крикнул Раппопорт. — Стой, я могу его...

Пули пробили лицо, цепочка красных фонтанчиков потянулась наискось от подбородка через искривившийся от боли и страха рот, сломала нос, пошла вбок, к виску... Два лазерных луча ударили из глаз, и голова дерекламиста лопнула. Он опрокинулся назад, перелетел через ограждение и рухнул в болото.

Лазерные лучи опустились, поползли к носу — через спину шагателя побежали дорожки огня, и робот вздрогнул всем телом. Палуба закачалась. Секунду спустя Магадан несколькими выстрелами пробил красные глаза. Лопнув, как два перезревших фурункула, те взорвались красно-белой жидкостью.

— Они выходят из-под ко-о... контроля... — испуганно забормотал Раппопорт. — Н-не знаю... Я... Видите, они впервые обратили на нас внимание, раньше не за-а... замечали, только слушались, если я к-команду давал...

— Эти роботы вообще кто такие? Почему они здесь? — спросил Магадан, пряча пистолеты.

— Охрана, обслуживающий п-персонал... ИскИны инсталлировали им вроде коллективного ИИ. Н-не настоящий разум, ко-о... конечно, симуляция... Просто н-набор алгоритмов поведенческих...

Шагатель приближался к воротам, поднимающимся прямо из болота. Одома, Магадан и трое оставшихся солдат глядели на великанскую голову. Из дырок на месте глаз по губам и подбородку струилась густая пена, змеи на голове извивались, разевая пасти, но все медленнее, будто засыпали, — то одна, то другая повисали неподвижно.

— Электронный замок вроде на них? — неуверенно сказал Магадан. — Вон, мигает что-то. И еще, кажись, скважины какие-то...

— Проф, ты их откроешь или нет? — спросил Одома.

— К-код сменился, — откликнулся старик. — Я иначе по-о... попробую. Сейчас, ждите...

Когда башни и расположенные между ними две тяжелые металлические плиты оказались уже совсем близко, сверху, расталкивая чешуйки, спустился серебристый диск, подвешенный между парой турбин — вроде узких бочонков с соплами, из которых били потоки горячего газа. Он завис между воротами и шагателем, тут же из тумана вынырнула фурия, но робот повернул к ней сопла и отбросил назад газовыми струями.

Из центра диска, способного, как оказалось, проворачиваться между турбинами, выдвинулся узкий черный цилиндр, помигивающий электронными огоньками. Робот подлетел к воротам почти вплотную и вставил цилиндр в круглую скважину — тот вошел в нее до конца, а диск, повернувшийся вертикально, словно прилип к металлу.

Шагатель к тому времени приблизился к створкам почти вплотную. Они разъехались, медленно, с приглушенным скрипом, открыв высокий бордюр, к которому робот прижался бортом.

Перешагивая через ограждение, Шунды оглянулся на болото, на уходящую в туман зыбкую поверхность, где трудно было различить границу между темной дымкой и сгустившимся раствором, в глубине которого зависли неподвижные тела. Как только дерекламисты перетащили через ограждение модуль, створки начали съезжаться.

— Тут же склон крутой, — сказал Магадан. — Почти сразу, идти некуда... Проф!

— Сейчас, сейчас... — старик уже склонился над терминалом.

Отряд очутился в узком пространстве между тянувшейся кольцом стеной и провалом — круглым и таким широким, что противоположный его склон виден не был. Одома, встав на самом краю, посмотрел вниз, но ничего кроме чешуек не разглядел — лишь глубина, полная подрагивающих прозрачных червяков, и что там на дне, не понять... тут что-то замельтешило внизу, захлопали крылья, Магадан, выкрикнув «Осторожнее!», схватил Одому за плечо и дернул назад. Темный конус, состоящий из множества крылатых тел, вознесся над колодцем. Рот Шунды приоткрылся, когда он понял, что это скворцы — никакого металла и пластика, обычные живые птицы. Стая, растянувшись длинной спиралью, хлопая крыльями, взлетела и исчезла под невидимым куполом.

— Г-глядите, — прошамкал старик, показывая экран терминала. — Вот так оно примерно вы-ы... выглядит.

— Мы п-прошли через во-о... ворота в этой ограде наверху, а дальше пол вниз идет...

— У тебя ступеньки нарисованы, — брюзгливо сказал Магадан. — А здесь — просто склон.

— Но это же п-примерно! Все равно, в-видите — еще два таких кольца, к-каждое меньше пре-е... предыдущего.

— А внизу что?

Старик пожал плечами.

— Средад.

Колесничий вопросительно глянул на Шунды, но тот молча отвернулся.

— Ладно, куда теперь?

— Вправо по-о... пойдем, там лестница д-должна быть.

Они направились вдоль узкой кольцевой полосы между отвесной гладкой стеной и крутым склоном. Вскоре на нем появились ступени тянувшейся вниз широкой лестницы. Все остановились, увидев что-то массивное, зависшее в нескольких метрах над полом.

— Здесь стойте, — распорядился колесничий. — Я гляну.

Он укатил вперед и быстро вернулся, избегая смотреть на Шунды, сказал:

— Нестрашно, идем.

Над квадратной площадкой, огороженной низким железным забором, висела глыба оплавленного камня — покатая, в потеках и мелких кратерах лопнувших пузырей. Хоть и застывшая неподвижно, она всем своим видом, всей многотонной тяжестью являла неумолимое стремление вниз, будто лишь мгновение отделяло ее от падения... но мгновение проходило, а глыба не падала, хотя ощущение, что она вот-вот рухнет, не исчезало. Под глыбой, лежа на боку и повернув лицо вверх, замер Ник Одома — он был жив, но не шевелился, застыл в испуге.

— Ста-а... статисное поле здесь у них, что ли? — удивился Раппопорт, шагая на первую ступень лестницы. — Чтоб н-не только ф-физические, но и психические му-у...

— «Муу...», — передразнил колесничий, увидев, как Шунды быстро отвернулся от фигуры под глыбой. — Заткнись, проф!

Спускаясь по лестнице, они миновали несколько глубоких узких ниш, полных раскаленной ярко-красной пены — в них едва умещались лежащие лицами вверх тела. Стенки ниш плотно прижимали их руки к бокам, и хотя свобода была близко, выбраться клоны не могли.

— Командир... — тихо сказал Магадан, подъезжая к Одоме. — Я че-то не пойму... Вот смотри: сколько с нами солдат было?

— Пятеро, — откликнулся Шунды.

— Вот, правильно... — колесничий покосился на дерекламистов, тянувших по ступеням модуль, и заговорил еще тише. — Теперь вспомни: одного смерч на болоте затянул, другой потом в канал упал — уже двое. Потом эта рожа лазерами одного шмальнула... Так?

Одома взглянул на солдат и произнес:

— Твою мать...

— Во! Видишь, трое их! А должно быть двое.

— Магадан, я даже имен их не помню...

— Я помню. Вот это Гмыш, Игар, а того мы Лебедем кличем. Только я не могу теперь сообразить, кто из них опять появился...

— Думаешь, один из них клон? — предположил Шунды.

Колесничий пожал плечами.

— А я знаю? Может, порасспрашивать их, выведать как-то... Хотя тут, по-моему, и не такие штучки твориться могут.

Одома долго размышлял и наконец сказал:

— Ладно, пока идем, как шли. Только наблюдать теперь за ними надо.

Звуки на лестнице стали иными — раскатистыми, протяжными. Отряд медленно спускался, крошечные фигурки в огромном помещении, древнем храме, стены и вознесшиеся ввысь своды которого скрывал туман. Все притихли в гулкой тишине циклопического пространства; ступени тянулись и тянулись, и уже начала лестницы давно не стало видно, уже исчезли узкие ниши с огненной пеной, и края конуса пропали в вышине.

Сначала Шунды увидел трещины на ступенях — расширяясь, они превратились в черные зигзаги проломов; затем начались оплавленные керамические глыбы, по которым пришлось перебираться, волоча за собой модуль. Стало темнее; свет, сочащийся со всех сторон, между чешуйками и сквозь них, потускнел.

— Откуда здесь обвал? — спросил Магадан, и неожиданно вопрос этот вызвал странную реакцию Раппопорта: старик мучительно скривился, будто от сильной зубной боли, и забормотал чуть ли не потрясенно: «И я не понимаю... В-вроде, про-о.. прошел здесь кто-то, спустился... Но кто бы это мо-о... мог быть? В-ведь не... Н-нет, не понимаю!’