Стас Булгарин - Десятый элемент

- Ну, здорова, кореш.

Судимый? Просто блатной? Я встречно протянул руку, пожал - он, похоже, решил проверить меня на крепость, так что несколько секунд, глядя друг другу в глаза, молча жали крабов. Разошлись на равных, но и то, похоже, из-за его низкого уровня - не набрал еще свободных очков, чтобы в силу вложиться.

- Силен. - Уважительно буркнул он. Странный говор - каждое слово как будто гвоздь, который со скрипом тянут из доски. - Чего звал?

Ааа, досада, не успел спросить у Ёсича, насколько Анатолий осведомлен о состоянии дел. Будем играть "в темную":

- Информация нужна. Я только о себе таком необычном знал, а тут и ты еще. Есть шанс помочь вашей общине. Скажи, ты тоже в еде почти не нуждаешься и спать тебе не требуется?

Виктор Петрович, стоявший рядом, даже рот раскрыл от удивления и уже в открытым ртом повернулся к Перевозчикову, который отделался кратким "Да".

- Что умеешь? Из магии, в смысле, Анатолий?

- Зови или Толик, или Воз, так мне привычнее. - Точно, сиделый, если сразу кличку докладывает. - Бегаю быстро и тихо, еще почти не устаю. Что за магия? Не знаю.

То ли Толя врет, то ли впрямь ничего не читал, кроме Уголовного кодекса. А скорость видно прокачана хорошо, если даже на выносливость длинные дистанции мало влияют. Хорошо, пока поверим. Хотя не доверяю я судимым, служба приучила. Тут два варианта: или умный человек, но действительно подонок и жить не может, не преступая закон, или настолько глуп, что не может удержать своих низменных мотивов полапать чужое. И так, и так человек в любой момент готов предать, даже не за материальную выгоду иногда, зачастую за туманную перспективу ее получения или просто - по складу характера. Как такая личность оказалась в клинике, если клиника - частная, а значит платная, тоже вопрос. Ну, на нет и суда нет. Ага, двусмысленно получилось. А что, попробую:

- Ну, на нет и суда нет. - Точно, дернулся и в глазах искра мелькнула. Ну что ж, мент тебе не кент, светить корочку не буду. - Смотри, Петрович, есть к тебе деловое предложения.

Лидер общины напрягся. Видно слово "деловое" сразу напомнило шелест купюр. Почти угадал:

- Платить нам нечем, чтобы ты не предлагал. Золотом можем дать, но кому оно сейчас нужно. А вот полечить людей надо, особенно детишек.

- Я не о том, присказка просто такая. Мы с Андреем действительно можем попробовать вылечить твоих больных, всех, как я тебя вылечил. Оплаты не надо, от лечения и нам польза будет в практике. Тут другое предложение. Как ты уже понял, мы с Андреем, да и Толик не нуждаемся в еде и сне, еще раны на нас заживают, как на собаках. Я вот могу почти три дня не есть, а потом ржавым сухарем насытиться, у напарника - чуть хуже, но он учится. У тебя как, Толик?

- Два дня - легко. А то и больше.

- Вот, а я о чем. Я так понимаю, что на безрыбье и креветка за рака свистеть научиться, так? А у вас в коллективе уже все съели, еды вокруг нет. Если люди не согласятся уйти с тобой, умрут здесь, а согласятся - умрут или по дороге или где-то там, куда ты их приведешь. Ты же знаешь, что и там еды нет?

Петрович угрюмо кивнул.

- Вот, знаешь, а ведешь людей за собой. Короче, смотри, что предлагаю. - Тут он меня перебил:

- Разведку? И лечение? Тоже хорошо, но это не то. Как вы такими мутантами стали, мужики? Это же спасение для нас.

- Петрович, не перебивай. С разведкой вы и сами горазды справиться, полечить мы уже пообещали. - Я взглянул на Андрея, по-прежнему сидевшего у стены. Глаз закрыт, другой закрывает повязка. - Правильно угадал. Я могу сделать желающих такими, как я.

- Как? - Надежда вспыхнула в глазах Петровича. - Что надо?

- Ничего не надо. Короче, только не пугайся, я - вампир.

Похоже, с первого раза не дошло. Я тоже молча ждал реакции.

- Ну и? - Какая-то неправильная реакция у него вышла или я слишком многого жду от компьютерной программы.

- Что "ну и"? Вампир я, говорю, кровь пью, людей заражаю вампиризмом, они такими же вампирами становятся. - Я скрюченными пальцами взмахнул перед его лицом.

- Ха, ты что, совсем обалдел, парень? Да у нас половина от всех - монашки, земля в монастыре освященная, да и от гриппа чесноком спасаемся, вырос он уже. Монашки тебя точно проклянут, сгоришь в адском пламени. - Вроде не похож на фанатика веры. - Нет, если это правда, то некоторые конечно согласятся, лишь бы выжить, но не все. Пффф, не все.

- Твое дело, Петрович, к утру убедить максимально много людей в том, что вампиры - это спасение. Покажи им, что ты внезапно стал здоров. Сейчас давай посмотрим самых больных, они после лечения, думаю, окажут тебе в этом помощь, "на деле", так сказать, показывая возможности магии. Насчет земли освященной ты прав: неприятно нам там находится, так что уходить из монастыря все равно придется. А чеснок, да и крест - это мимо. Я вон крестик нательный ношу и нормально все. Так что принимай решение, лидер - или сейчас идем и начинаем спасать людей, или завтра вы все начинаете умирать, потому что мы уйдем. И никакой помощи, - я махнул в сторону профессора, весь наш разговор безмолвно простоявшего рядом, - обещанной вам Аркадием Иосифовичем, не будет. Мы - эта помощь.

В общем, спустя еще десяток минут уточнения и притирки, мы дружной толпой пошли в лазарет. Я намеренно не стал прятаться и мы с Никитиным своей экипировкой ощутимо выделялись из членов общины. Первыми нас заметили мальчишки. Этот неунывающий народ даже в условиях голода играл в футбол, матч которого прекратился при виде нас, как обрезало. Сначала неуверенно, затем все смелее и смелее, десяток пацанов в отдалении окружили нас и сопроводили до медблока, полушепотом обсуждая нас и моих зверьков.

В самом лазарете, под который была приспособлена одна из пристроек к храму, было всего четыре койки. Правда, все они были заняты: на одной лежал ударенный вчера Стражем мужчина, Семейников кажется, на второй женщина на сносях последнего месяца, еще на двух две девчонки лет так трех и пяти. Кроме больных, в палате находились две монашки, сидевшие у изголовья кроватей детей, которые при нашем появлении зашлись кашлем.

Как лечить грипп, мы с Андреем, конечно, не знали. Поэтому, поздоровавшись с присутствовавшими, я сначала подошел к Семейникову. Петрович что-то тихо зашептал монашкам - наверно, объясняет, как мы и договаривались. Наибольшие проблемы с приобщением к вампиризму как раз от верующих ожидаю, так что свидетели нашей лечебной силы в их стане нужны как воздух. Поэтому, специально став поудобнее относительно монашек, я положил руки на туго стянутую бинтами грудь мужчины. Заклубился искристый туман, монашки быстро перекрестились, не отрывая взглядов от больного. Тот, пожирая меня широко распахнутыми глазами, вслушивался в свои ощущения, задышал более глубоко, морщась от боли. Под бинтами что-то хрустнуло, потом еще раз, похоже, ранее сломанные ребра вставали на места. На его лечение у меня ушло около минуты, после чего я махнул рукой монашкам:

- Посмотрите?

Те согласно кивнули и ринулись к Семейникову, задавать вопросы из серии "болит - не болит". Убедившись на словах, что все хорошо, аккуратно размотали бинты. Нормальная мужская слегка волосатая грудь с изъеденными голодом мышцами. Контрольное простукивание костяшками пальцев не выявило никаких признаков травмы.

- Господи, спаси и сохрани, явил чудо свое. - Монашки вновь синхронно перекрестились. - Как же ты сумел-то, парень?

- Давайте попозже про технические моменты. Что с детьми?

Оказалось, Вероника и Настя болели уже три дня и из всех детей находились в самом тяжелом состоянии. Хороших докторов в общине не оказалось, только пара молодых неопытных медсестер, поэтому коллективом был поставлен диагноз - грипп, максимум бронхит. Лечили чем могли: отварами трав, молитвами, совали какие попало антибиотики. Однако ничто не помогало и девочки уже сутки мучились с температурой под сорок. Еще у трех детей симптомы болезни были не такие яркие, но кашляли они тоже громко, только в кельях.

К сожалению, попытка лечения наложением рук ни к чему не привела. Туман не впитывался в тщедушные тела детишек, а мерцающей дымкой стекал на кровати и растворялся без следа. Спустя несколько неудачных попыток, я смущенно сказал в пол:

- Нет. Не получается. Извините. - Вроде и не сделал ничего плохого, а на душе тяжело. Петрович и монашки тоже потупили взгляды.

- Ну-ка, отойди. - Двинув меня плечом, в узкий просвет между кроватями неожиданно вступил Никитин. - Давай-ка так попробуем...

Он сдвинул на лоб тряпку, которая прикрывала поврежденный глаз. Сдвоенный вздох за моей спиной и тихий шепот молитвенного речитатива проще всего объяснил реакцию монашек на красный глаз Андрея. Хорошо, хоть в обморок не упали.

Отвернувшись от нас к Веронике, мой напарник протянул ладони с растопыренным пальцами над лежавшей девочкой. Как раз в этот момент она зашлась в очередном приступе кашля.