Drew and Ishtar - МЕТРО. Предыстория

– Ну-ка, ну-ка, – поинтересовался Мельников. – Что это за приемчик с рожком?

«Стикс» усмехнулся.

– У нас в учебке ротный был… Иван Иваныч Иванов… Его Пятнадцатилетним Капитаном за глаза звали – прикинь, мужику сорок пять было, из которых он пятнадцать с гаком – в капитанах. А мужик он был непростой, очень непростой… Затрахал роту – дальше некуда. Мы только что не вешались уже, каждый день – с полной выкладкой кросс, потом стрельбы, потом опять кросс… Учебные тревоги по ночам, в обед, когда угодно… Но – все по делу, справедливый, никогда без причины не сорвется, и за своих бойцов – перед командирами горой. Если ЧП какое – разберется по-свойски, в рыло – за дело – получить вообще как нефиг делать, но комбату не сдаст… Так вот он нас всяким штукам и научил, он же еще в Афгане воевал… Ну вот и насчет магазина автоматного – тоже. Его там мужики выучили, он нам передавал. В общем, если чего путного знаю, почти все от него… А потом уволили его – он комполка морду разбил, когда узнал, что тот ворье тыловое покрывает… Жалко мужика, он только служить и мог, почему и не увольнялся, хоть ему давно и сказали «капитан, никогда ты не станешь майором». Все хотел молодняк хоть чему-то научить… Я потом уже на гражданке когда был, проведать его приехал… а мне его могилу показали… Царствие ему небесное.

17.

Хантер проснулся посреди ночи в холодном поту. Он прекрасно помнил, что ему опять снился тот вещий сон про его последний бой в Ираке, но теперь он помнил и то «что-то еще», которое его беспокоило. Он помнил весь сон – и не мог понять, только ли это ночной морок, или – что-то другое.

Этот кусок сна состоял из каких-то рваных фрагментов, в которых мелькали станции, лица… особенно запомнилось бледное незнакомое лицо совсем молодого паренька, освещенное пляшущими отблесками костра, его взгляд… еще какой-то щенок… Потом – тоннель, потом – темные силуэты, какие-то жуткие люди с черной кожей и черными глазами без белков и зрачков. И бесстрастный голос, отдающийся в голове, в всем теле – повторяющий: «Умри… Умри… Умри…»

Хантер огляделся – Ленки нигде не было.

– Неужели я во сне закричал и испугал ее? Или разбудил стонами и бормотанием?

Сталкер поднялся, разминая затекшие конечности и разгоняя обрывки ночного кошмара.

– Все равно не засну, пойду-ка чайку с ребятами хлебну…

Хантер вышел на платформу, огляделся – Лены не было видно.

– Наверное, к Наташе-поварихе ушла… Та рано встает… Ну и ладно.

На посту в тоннеле как раз скипел чайник.

– Эд, угощайся, – кто-то из ребят уже протянул Хантеру кружку. – А чего это Ленка твоя на «Арбатскую» рванула ни свет, ни заря?

– Не знаю, – Хантера охватило смутное беспокойство. – А давно она прошла?

– Да минут десять как…

– Ребята, спасибо за чай, но тогда уж в другой раз – пойду попробую ее догнать.

Хантер застегнул покрепче воротник куртки и побежал в тоннель. Когда костер скрылся за поворотом освещенного редкими «дежурными» лампочками тоннеля, Хантер подумал, что неплохо было бы прихватить с собой оружие.

– Да что тут может быть? – урезонил он сам себя. – Посты с обеих сторон, вентшахты теперь под тройной сигналкой…

Неожиданно впереди за очередным изгибом тоннеля раздался странный звук – какое-то цоканье, и секундой позже из-за поворота появилось нечто, чего в тоннеле быть в принципе не могло: лошадь, серая в яблоках, на которой без седла сидела стройная девушка. Волосы у девушки развевались, словно на ветру, хотя в тоннеле почему-то не было всегдашнего сквозняка, а лошадь шла неспешным шагом. Девушка чуть повернула голову и посмотрела на Хантера. Встретившись с ней глазами, сталкер остановился – в глазах у девушки была пустота и тьма. Всадница подняла руку и махнула ею куда-то в сторону, беззвучно что-то произнесла, потом ударила коня пятками, конь рванулся вперед, прямо на Хантера, который так и стоял неподвижно посреди тоннеля. Внезапно и девушка, и конь исчезли, а сталкер услышал удаляющиеся в сторону «Арбатской» быстрые шаги.

Рванувшись вперед, Хантер пробежал изгиб тоннеля, из-за которого появилась призрачная всадница, заметил, что какая-то тень метнулась в боковой проход – и остановился, как пораженный громом.

Раскинув руки, посреди слабо освещенного тоннеля лежала женщина. Ее одежда, пол тоннеля вокруг, стены – все было залито кровью. Уже поняв, что случилось, Хантер наклонился над женщиной. Лена смотрела в потолок широко распахнутыми неподвижными глазами, на лбу ее был нацарапан перевернутый крест, а на разрванной груди лежал клочок бумаги.

Хантер опустился на пол, взял бумажку и увидел написанные уверенной рукой слова:

«ОН обещал нам вечную жизнь. И будет так.

И вам не остановить нас. И будет так.

А кто встанет на пути нашем – потеряет самое дорогое. И будет так.».

Хантер встал на колени, закрыл мертвые глаза Лены и начал читать молитву, которую слышал еще в детстве от матери-католички:

– Если я пойду долиною смертной тени…

Вместо послесловия. Костры.

– … дети меня иногда спрашивают – почему мы жжем костры, если есть электричество, почему рискуем пожаром, почему выжигаем драгоценный кислород… Я не знаю точного ответа, но мне кажется, что это древний рефлекс, атавизм. Когда-то огонь сделал наших пращуров людьми, согрел их в их сырых каменных пещерах… А еще – человеку надо видеть что-то… такое… Раньше мы могли смотреть на звезды, на облака, плывущие по небу, на реки, на текущую воду, на огонь, на играющих детей и животных… Это было то, на что можно было смотреть бесконечно долго. Теперь… теперь небо закрыто для нас сводами тоннелей, текущая вода для нас – опасность, с которой надо бороться… наши дети забыли, как надо играть, а животные для нас – только пища… Остался только огонь, и только эту роскошь мы пока можем себе позволить, чтобы оставаться людьми. Если когда-то наступит день, когда мы погасим последний костер – умрет надежда, останется только мрак и сырость…

– …когда я срочку служил, у нас байка была… ну или притча такая, что ли…

Господь сотворил всех людей равными, и сказал он, что это хорошо. И любили люди друг друга, и были они все как братья. Но Диавол хотел не этого, он хотел, чтобы люди обижали друг друга, чтоб возвышались один над другим, чтоб ненавидели один другого, чтоб унижали старшие младших и сильные слабых. И тогда создал Диавол Армию… И увидел это Господь, и заплакал. И не мог Господь изменить этого, но сердце его преисполнилось печали, и захотел он помочь хотя бы немногим. И захотел он, чтобы даже в Армии было место, где люди опять стали братьями друг другу… И тогда создал Господь Спецназ…

– Странно… У нас в Корпусе тоже такая притча была… только кончалась она чуть по другому: «и создал тогда Господь всемогущий морскую пехоту»…

– … а как ты думаешь, та девушка на коне -она кто была?

– Это Ленкина душа была… Ленка мне рассказывала, она девчонкой любила у бабки в деревне верхом кататься… и конь у нее был серый в яблоках любимый… Она в душе всегда девчонкой оставалась… вот мы и встретились с ней напоследок…

– …скажи, а звезды – они какие? Я в книжках читал, что они светят… Это как лампочки, да? Или как костер? А солнце?

– … река времени остановилась, и История закончилась… И настал Конец, и те кто его пережил, сошли во мрак вечный…

– Хорош всякую муйню тут втюхивать, пошелнах от костра! Ишь, ходят тут всякие, ща караульного крикну, он тебя на трехсотый метр выведет и шлепнет нах… сначала погреться попросился, а потом завел шарманку…

– … звезды -они как далекие лампочки, такие далекие, что почти не видны… смотришь на нее прямо – не видишь, взгляд в сторону отведешь – и видно… много их… И мерцают… Красиво это было…

– …Эй, кто там?

– Да не, померещилось…

– Может, крыса пробежала…

– Много их что-то стало… Как бы беды не было… Вот на этой… как ее… которую затопило… говорят, тоже сначала крыс все чаще встречали, а потом они все в тоннель ушли, на север… и ни одной не осталось… а через час залило…

– Да скажешь тоже… Кто тебе рассказать-то смог, если там и живых-то никого не осталось…

– … а я вчера книжку купил у барыги на «Китай-городе». Про любовь…

– Гыг… с картинками?

– Ы-ы-ы-ы-ы… чтоб лучше свою Натку…

– Дураки вы… там красиво все так написано… В жизни так уже не бывает… и не будет…

– … Была у капитана жена,Пекла для капитана блины,Пришла тут к капитану война,И увела его от жены.

А, впрочем, было наоборот,Да в общем-то без разницы уж.Война себе и дальше идёт,А капитан теперь – её муж.

Была у капитана судьба,Где разных красок было не счесть,Теперь на его узких губах,Лишь никотин, да холод, да жесть,

А где-то Пугачёва поёт,А где-то олигархов громят…Нет, каждому – конечно своё,Да жалко молодых пацанят…

– Командир, а олигархи – это кто?