Алекс и Алекс 6 (СИ) - Афанасьев Семён

Перемещаться бегом Баку было и не по чину, и не по комплекции. Поэтому он ну о-очень быстро шагал: настолько живо, что, казалось, по столичной улице резво катится мячик.

Хоть сожалей о том, что сам по полигону не скачешь, повторял он про себя, обливаясь потом и задыхаясь, но не сбавляя темпа.

Первый перекрёсток. Второй. Третий.

Теперь повернуть направо.

Уф. Успел.

Офицер резко сбавил темп, украдкой смахнул влагу со лба и превратился в раскрасневшегося, но вальяжно вышагивающего мужика в форме лет эдак за сорок.

Потасовка между силовиками и (как думалось непосвящённым) обычной молодёжью превратилась в равную позиционную борьбу: привыкшие к вялым эскападам изнеженных столичных жителей, представители министерства внутренних дел на сей раз столкнулись не с пьяной разрозненной толпой, а с организованной группой, способной противодействовать.

По словам мастер-сержанта, которые офицер слышал через канал подопечного, кое-кто из оппозиционной цветной команды на данном поприще тоже кое-что умел профессионально, как бы не на уровне полиции. Правда, с другой стороны баррикад.

Какое-то время Бак наблюдал с тротуара, затерявшись среди зевак: раньше времени появляться нельзя, можно всё испортить. Его появление подобно пистолету с одним патроном: отработаешь раньше времени — труба.

— Слава богу, не ошибся, — пробормотал себе под нос подполковник по-испански, когда с трёх улиц к воюющим помчались и военная полиция, и высокие чины фискалов, и даже кто-то из высшего руководства МВД (номера транспорта и сопровождения знакомы из внутренних документов министерства обороны, гриф для служебного пользования).

Настал час куратора.

Подполковник раздвинул соседей по толпе и быстрым шагом направился через проезжую часть: по всем признакам, следующим этапом противник собирался задействовать гражданских прокуроров.

Это был сильный ресурс, который при определённых условиях способен перевесить армию в конкретном месте.

Значит, Бак должен любой ценой задержать разбирательство, не давая никому никуда переместиться: на помощь армейским в противовес торопилась прокуратура военная (правда, видели это очень немногие и преимущественно через интерфейсы служебных мессенджеров, гражданским недоступных).

— ИМЕНЕМ ЗАКОНА! — одна из машин, прибывшая поддерживать противника, выплёвывает изрядного в размерах мужчину, чем-то отдалённо напоминающего Бака.

Только глаза недобрые. Пустые и стеклянные, как у обдолбившегося наркомана или человека, знающего за собой кучу грехов. И в них много лет упорствующего.

— Кто это? — тихо спрашиваю Хаас, поскольку с такой формой ещё не сталкивался.

— Офис генпрокурора, — шепчет в ответ маленькая блондинка, резко напрягаясь.

Затем и вовсе грязно материться, добавляя:

— Приехал толкать программу той стороны. Формально имеет право выписывать полномочия самому себе прямо тут, не отходя от кассы.

— Опасно?

— В моменте — да. Под его прикрытием можно натворить вагон беспредела на месте, а потом… — она многозначительно не заканчивает.

С другой стороны, контекст понятен: мёртвые не кусаются. Ну или не кусаются нейтрализованные по дороге отсюда в… куда там повезут незаконно задержанных нас.

«О, твой куратор наконец-то решил подойти», — сообщает Алекс. — «Стоял пару минут, словно чего-то ждал».

«Почему ты раньше не сказал?» — лично я Бака в толпе зевак не заметил, были занятия поважнее.

«Подполковник ничего не делает просто так. Если он оставался на той стороне, значит, чего-то ожидал. Скорее всего, не случайно».

Логично.

— Именем закона! — представитель самой главной прокуратуры ввинчивается между сторонами конфликта так, словно он бессмертный. — Вы задержаны! Все! Немедленно прекратить сопротивление, выйти на ровное место, идентифицироваться! — мужик идёт к нашему строю, состоящему преимущественно из цветных и латинос, с видом белого миссионера, несущего культуру в массы.

Такой же непоколебимый, сдержанно суровый и благородно непреклонный.

— НЕУСТАНОВЛЕННОЕ ЛИЦО В ФОРМЕ ПРОКУРАТУРЫ, ПРЕКРАТИТЬ ДВИЖЕНИЕ! — над головами оживает вертолёт нашего министерства. — В СЛУЧАЕ НЕПОДЧИНЕНИЯ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ!

Подтверждая серьёзность намерений, стальная птица даёт коротенькую очередь из правого ротора выстрелов на пять.

Болванки размером с хороший огурец дырявят асфальт и врезаются в него несмотря на достаточно острый угол попадания: мощность патрона, начальная скорость пули, прочие прибамбасы из курса Корпуса.

Прокурор тормозит и задирает голову: до этого момента он, видимо, в небо вообще не смотрел.

— Привыкли к другой обстановке? — с дружелюбной улыбкой интересуется у него Бак, подходя сзади и без затей хлопая по плечу. — С огневой поддержкой с воздуха не сталкивались, поди? Ну да, мир меняется. ТВД, они разные бывают.

— Кто такой⁈ — деятель юстиции подпрыгивает от неожиданности, оборачиваясь на сто восемьдесят градусов едва ли не в воздухе.

Сквозь форму видны волны, бегущие по слоям жира.

— Говорите мне «вы», уважаемый. — Резко бросает куратор в ответ. — Вы не уличная бабка и находитесь не в кабаке.

Взгляд прокурора скользит по знакам различия подполковника, в глазах мелькает сложная смена намерений:

— Кто вы⁈ На каком основании?..

— ¡Legión, quédense quietos! ¡Informe! — не удостаивая оппонента вниманием, Бак поворачивается к нам.

Хаас бьёт меня локтем по рёбрам:

— Что он сказал?

— «Легион, смирно. Доклад».

— Господин подполковник! Находясь в законном увольнении… — видимо, роли заранее распределены в армейских мессенджерах, потому что ответ моего знакомого начинает звучать на всеобщем. — … получив электронное распоряжение, заверенное начальником штаба бригады, дислоцированные в этом районе наладили между собой взаимодействие и выдвинулись сюда…

— Ну и рожа. — Анна с интересом наблюдает за представителем юстиции.

По мере разворачивающихся событий лицо толстяка теряет уверенность и напор.

— … объект был идентифицирован лично мной, после чего взят под сопровождение… Мастер-сержант Ло, доклад окончил!

— Старший группы — вы? — буднично интересуется куратор по-испански, демонстративно игнорируя лихорадочные перестроения фискалов, полиции и кто там ещё с ними прибыл.

— Никак нет, — мулат переходит на португальский. — Я — единственный, на ком хоть какая-то форма. Приказ начальника штаба бригады был: действовать, как там, по возможности демонстрируя принадлежность к вооруженным силам. А видимая атрибутика только на мне, — он хлопает по нагрудному карману жилета, где расположены единые во всей федерации нашивки числа и тяжести ранений. — Старший вон.

— Не расслабляемся! — Бак говорит по-прежнему по-испански, обменявшись кивками с тем, на кого указал Ло. — Есть основания полагать продолжение! Отходим вон в тот переулок!

Куратор делает несколько шагов и присоединяется к нам, скрываясь от фискалов и полицейских за первым мусорным баком.

Опять грохочут по асфальту колёсики, импровизированный заслон из мусорок мигрирует в переулок, отгораживая нас от площади.

— Алекс, вы как? — подполковник выглядит наредкость участливым.

Странно, что это с ним.

— Полностью в ресурсе, не пострадал. — Чуть подумав, решаю спросить, как есть. — Чего опасаемся? Арестовать или задержать меня уже не дали, та сторона не сильнее нас. Зачем прятаться?

Указываю взглядом последовательно на зенитный комплекс и на «газонокосилку» в руках наших.

— Отойдём, — предлагает куратор.

Дисциплинированно следую за ним, перемещаясь на два десятка шагов.

— Блекстер сейчас по своим каналам выясняет, какие силы с той стороны задействованы. — Подполковник серьёзен, собран и всем видом намекает, что ничего ещё не кончилось. — Та сторона повела себя неадекватно, лучше перестраховаться.

— Сложно спорить, — соглашаюсь. — Когда такой беспредел и столько народу из-за обычного пацана на ушах, за норму считать сложно.