Ведьма, пришедшая с холода - Майкл Суэнвик

Гейб повел плечами. Слишком он напряжен, слишком долго они сидят в этой машине. Вообще слишком много сидячей работы в последнее время.

— В худшем случае, ладно, мы понервничаем, проведем ночь без сна. Выспимся, когда сдохнем.

— Эй, хочешь провести ночь без сна — просто присоединись к студентам Пражского университета в их прогулках по барам: ни в чем себе не отказывай.

«И парадная дверь должна открыться, — подумал Гейб, — сейчас».

Как по расписанию. Студенты высыпали на улицу, под мокрый снег, кутаясь в куртки, раскрасневшись от выпивки и мороза. Гейб нашел взглядом девушку — Андулу Злату. Позади группы, с распахнутыми и влажными, несмотря на холод, глазами, бледная, худая, испуганная. А вот рядом с ней — высокая, угловатая и бесстрашная — Морозова.

— Вербовщица в игре, — произнес он.

***

Таня Морозова поплотнее запахнула куртку и взяла Андулу — объект — за руку. Оглядела улицу. Ряд припаркованных автомобилей вдоль дороги, у одних окна тонированы, у других — нет. На углу, позади автобусной остановки, ежится мужчина в теплой куртке и со сложенной газетой в руках. Ждет, но кого? Крыши зданий, окна — чисто. Может, он враг. Может, нет. Лучше предполагать худшее.

Впрочем, сейчас ей больше досаждал высокий тупой блондин слева. Марцел шел на шаг ближе, чем можно было считать комфортным, и вонял водкой, которую хлестал на вечеринке.

— Этот город, — невнятно бормотал он, — поразил меня, когда я приехал. А ты здесь надолго?

Дальняя родственница Андулы — такова была ее наспех выдуманная легенда. К счастью, студенты — под крылом юности — склонны к доверчивости. Определенно: Марцел не сомневался в ее истории, он был слишком занят тем, чтобы затащить ее в постель.

— Ненадолго, — ответила она. — Извини. Мне нужно пообщаться с кузиной.

— Мы планируем такую ночь! — Марцел, похоже, не расслышал. — Все развлечения города — к твоим ногам!

— Возможно. — Она отвернулась от него и потянула Андулу вперед, в самую гущу студентов, бредущих к автобусной остановке. Рукой Таня ощущала напряжение и испуг девушки. Таня надеялась, что выпивка придаст той смелости, но алкоголя требовалось больше, чем она могла вынести.

— Когда придет автобус, — произнесла Таня, — нам придется поспешить. Делай, как я скажу, — сразу. Мы приняли меры предосторожности, чтобы избежать слежки, но твой элементаль все равно привлечет внимание.

Андула напряглась.

— За нами и сейчас следят.

— Да. Расслабься. Иди.

— Нас найдут, — сказала она с дрожью в голосе. — Я чувствую, что меня давно преследует один человек. Как нам от них оторваться?

Студенты столпились на остановке, словно овечки, которые сбиваются в кучу, чтобы не замерзнуть.

— Веди себя естественно, — предупредила Таня.

— Все это неестественно.

Справедливо. Вдали блеснули фары. Приближался автобус. Подошел мужчина в куртке. Еще один человек — этот в меховой шапке-ушанке и в пальто — вышел из переулка через дорогу. Небрежно, если они профессионалы: не то чтобы служители Пламени отличались хорошей разведывательной подготовкой. Тот, что вышел из переулка, возможно, вооружен, у человека с газетой руки на виду.

— О боже, — прошептала Андула. — Он здесь.

— Мужчина через дорогу?

— Нет. Третья машина от нас, «москвич». — Она прижалась ближе к Тане. Изо рта у нее шел пар. — Я его чувствую.

Мужчина с газетой приближался, опустив голову, стараясь изо всех сил изображать равнодушную, неприметную походку. Мужик в шапке посмотрел налево, направо, будто готовясь перейти дорогу, его взгляд мягко скользнул по Тане и Андуле, но остановился на мужчине с газетой. Обмен взглядами.

В «москвиче» стекла тонированы. Может, там кто-то и зашевелился. Таня ничего не почувствовала, когда посмотрела на машину, — но все же она не Носительница. Она не живет тайными силами этого мира. Просто использует их, когда ей это нужно.

Она хихикнула, будто Андула сказала что-то смешное, и наклонилась к ней, прикрыв рот рукой.

— Не смотри. Человек с газетой. Человек через дорогу. Они за нами.

Андула напряглась, почти повернулась, и Таню кольнула жалость к девушке, когда у той перехватило дыхание. «Бедняжка. Так мало гаваней осталось в этом бурном мире для таких мореплавателей, как ты».

— Надо бежать.

— Подождем автобуса, — возразила Таня. — Когда подойдет, сядем. А теперь, прошу, смейся, будто я сказала тебе какую-то сальность про Марцела.

Смех девушки прозвучал напряженно и глухо.

***

Джош опустил монокуляр.

— Ладно, согласен, это Морозова. И что теперь? Подойдем? Попытаемся ее вспугнуть?

— Похоже, кто-то нас в этом опередил, — заметил Гейб. — Газета. Ушанка.

Джош покачал головой.

— Это что, ночь агентов-любителей? Шпионский лагерь? Если это вторая команда КГБ, они определенно морочат тебе голову.

— Это не подкрепление КГБ, — проговорил Гейб. — Взгляни на девушку, она только что их заметила, и она в ужасе. Ни одна русская команда не работает так топорно. Это другая группа — и она готова действовать.

***

Когда автобус подъехал, Таня вытолкнула Андулу вперед стайки студентов, чтобы войти в салон первыми, проигнорировав ворчание остальных и возражения самой Андулы. Выходившие пассажиры смотрели на них косо, а невысокая женщина в черном пальто прижала Андулу к стенке автобуса, и та ахнула от боли. Тонкая струйка крови побежала по ее бледной щеке.

Надя действовала быстро. Быстрее, чем с этим справилась бы Таня: она отерла нож ваткой и положила ее в серебряный медальон, а затем сбросила с себя черное пальто.

— Вы меня поранили!

— Тише, — шикнула Таня. — Отдай ей свою куртку.

Она не удосужилась поприветствовать Надю. Последние пассажиры покинули автобус, вошли студенты. Андула, дрожащая и безмолвная, передала куртку Наде, та отдала Андуле пальто. Пока та сражалась с громоздким одеянием, нож снова сверкнул — Надя отдернула руку, прихватив несколько прядей светлых волос девушки.

— Что...

Не успела Андула закончить фразу, как Надя уже выскользнула в ночь, не тратя времени на прощание. Таня подвела Андулу к сиденью, усадила ее и встала над ней, как мать, защищающая свое дитя. Надя сама о себе позаботится.

— Она даст нам отсрочку.

***

— Боже, да девчонка сбежала!

Гейб покачал головой.

— Вовсе нет. Это похожая. Злата в автобусе, с Морозовой.

— Нет, говорю же. Она выскочила из дверей, бежит теперь к общежитию.

— Ты рехнулся? Это не объект. Рост, телосложение, цвет волос — все не то.