Обеспечение: Софт. Тело - Руди Рюкер

представляется как Буффорд Киско Андерсон. По мнению властей, беглец, скорее всего, вооружен и очень опасен. Представитель корпорации ОСЦС предложил сто пятьдесят тысяч долларов тому, кто доставит им тело сына Мэнчайла, в то время как силы Гимми получили приказ стрелять без предупреждения. Я передаю слово Брэду Куртову, который ведет прямой репортаж с места кровавой стычки на шоссе 176 в сорока милях к северу от Луисвилля.

Бубба сорвал с головы троды цефаскопа. Пленка давно кончилась, и все, что он только что видел, демонстрировалось на экране виззи, стоящем напротив него. Мама и дядя Кобб убиты. Он вскочил на ноги и вздрогнул, почувствовав, что кто-то дотронулся до его руки.

– Куда ты собрался, красавчик? Что, не понравилась пленка?

Он взглянул вниз и увидел рядом с собой чернокожую женщину, как ее… Кимми.

– Я… мне нужно идти.

– Может быть, я могу чем-нибудь помочь тебе, Бубба?

– Я никому не могу доверять. Никому из вас.

Не сказав больше ни слова, он быстрым шагом пересек холл, потом выскочил в фойе, а оттуда на улицу, забыв забрать из гардероба плащ. Только на улице он вспомнил, что в кармане плаща у него остались ключи от машины. Но если Кусс Бэкингем уже рассказал об их встрече полиции, то рядом с машиной ему появляться опасно. Откуда-то издали донесся вой быстро приближающихся сирен. Бубба сорвался с места и изо всех сил бросился бежать прочь от сирен. Сверху донесся стрекот вертолета, и по улице зашарили узкие лучи мощных прожекторов. Бубба торопливо свернул в узкий переулок и опять понесся вперед.

Целый час он бежал переулками, шарахаясь от фар встречных машин, ныряя в подворотни и темные углы, как только в непроглядном небе появлялись стремительно мечущиеся щупы вертолетных прожекторов. Уже совсем выбиваясь из сил, он наконец увидел перед собой свалку, находящуюся на окраине города на берегу реки Огайо. Ворвавшись на свалку и упав на сиденье какой-то старой разбитой машины, он несколько минут ловил ртом воздух, пытаясь отдышаться. Биение его сильного и здорового сердца скоро успокоилось, но теперь, когда он остановился, до него начал добираться своими острыми и безжалостными когтями холод. Невероятный голод, который он испытывал, был самым сильным и мучительным за всю его короткую жизнь. Поглядывая наружу через давно лишившееся стекла окошко машины, он заметил, что где-то неподалеку от него, на другой стороне свалки, мерцает свет костра. Выбравшись из машины, он принялся пробираться к костру, напряженно прислушиваясь и пугливо озираясь по сторонам.

Перед костром, сложенным из старых покрышек, спиной к Буббе сидела одинокая фигура. Затаившись в тени, Бубба долго рассматривал сидящего у костра человека, по всей видимости сторожа, раздумывая, что делать дальше. Сторож кутался в несколько грязных рваных одеял и смотрел виззи, точнее, несколько старых допотопных виззи сразу, установленных на старые деревянные ящики, каждое из которых было настроено на свой канал. Он был стар и слаб, и справиться с ним ничего не стоило. Присмотревшись, Бубба понял, что сторож хорошо упитан и мясист. Сгорбившись во мраке в пяти шагах от костра, Бубба чувствовал, как его рот наполняется слюной. Пошарив вокруг и позади себя руками, он нащупал тяжелый металлический стержень. Ему мучительно хотелось есть. Пора было раздобыть себе еды.

Час спустя Бубба уже доедал правую ногу сторожа и подумывал приступить к левой. Одним ударом размозжив старику голову, он положил его, ногами на покрышку, жариться к чадящему едким пламенем костру. Как только мясо пропеклось, он легко оторвал ноги от тела, а торс оттащил подальше от света и спрятал. Обглодав первую ногу начисто до кости, Бубба передохнул, ощущая приятное насыщение. Теперь он сыт, но кто знает, когда ему придется есть в следующий раз? Он поднялся со стула сторожа и, повернувшись к огню задом, чтобы погреть спину, задумчиво посмотрел на вторую закопченную ногу. Первая нога плохо прожарилась с одной стороны; вторую ногу он жарил не торопясь, переворачивал несколько раз, по-всякому подкладывая к огню, и она наверняка приготовилась лучше. Начинающийся сразу за рядами старых ржавых машин Луисвилль, на улицах которого раздавался вой сирен, а над домами стрекотали патрульные вертолеты, был похож на большой растревоженный муравейник.

Бубба подтянул к себе вторую ногу и принялся методично очищать ее от черной горелой корки. Он знал, что люди относятся к каннибализму очень плохо, но какое теперь ему дело до их мнения, если они убили его отца, маму и дядю Кобба, словно чумных крыс. Знание подсказало Буббе, что среди бопперов, которые не брезгуют поживиться деталями из тел друг друга, каннибализм распространен достаточно широко. Почему бы ему не подойти с тех же позиций к людям? Ему нужен биологический строительный материал для своего тела, а что может быть лучшим источником такого материала, как не другое человеческое тело? Так он думал, успокаивая себя, потому что знал, что убивать себе подобных плохо, и еще потому, что, умирая, старик издал такой печальный стон.

Переживания Буббы носили чисто абстрактный характер. По большому счету вопрос стоял очень просто: он мог либо найти еду и выжить, либо умереть. Голод, что испытывало тело Буббы, в котором бурлили тестостерон и гибберлин, мог сравниться разве что с жаждой крови оборотня. Разломив ногу в коленном суставе, он впился зубами в сочную, аппетитную икру. Он лакомился сладким мясом и нежился в тепле, и здесь, на свалке у костра, ему было очень уютно.

Времена идиллии в Черчилль-даун уже вспоминались им как далекое прошлое. В область воспоминаний уходило также и посещение автосалона, и даже впечатления от клуба «Ля Мираж». Сознание Буббы было всецело обращено к настоящему и перебирало варианты дальнейших действий. Оставаться здесь не годилось, так как если его найдут на свалке рядом с полусъеденным трупом сторожа, то убить посчитают просто за честь. Кроме того, подобное могло бросить тень на всю расу бопперов и повредить Вере, которую принес сюда его отец.

Он следил за экранами полудюжины старых виззи, где на всех каналах обсуждались исключительно новости, связанные с ним и его близкими. Сообщение о перестрелке на шоссе и Куссе Бэкингеме передавалось снова и снова каждые несколько минут – обитатели растревоженного человеческого муравейника с наслаждением продолжали раздражать свои эрогенные рецепторы внешнего восприятия. Лютер и Джиджи были арестованы. Вилли Тейз должен был завтра предстать перед судом по обвинению в предательстве интересов человечества. Кимми Кэйрол, богатая светская леди, рассказывала о своей встрече с Буббой в «Ля Мираж». В Луисвилле был экстренно введен комендантский час; служба безопасности ОСЦС и силы